“Езжай в Америку и сиди за мою дочь”. Мастер единоборств из США – не дурак получать лет 40 за наркотики

20 марта петербургский суд вынес очередной приговор 63-летнему Владимиру Кумарину, лидеру тамбовской ОПГ. 24 года тюрьмы по совокупности. Вечером в среду, 27 марта, журналист Евгений Вышенков со знанием дела прочитал лекцию о тех, кто стоял у истоков Бандитского Петербурга.

«Не думаю, что вы сегодня искали, где бы провести вечер, и пришли сюда. Здесь собралась, что называется, целевая аудитория»,

— сказал конферансье.

Целевая аудитория — человек 150, в основном люди за сорок, местами даже за пятьдесят. Входной билет стоил 1,3 тыс. рублей. Преобладали крупные мужчины с короткими стрижками. На их фоне Евгений Вышенков смотрелся вполне органично.

Евгений Вышенков. Фото: Мойка78

Его рассказ строился в хронологическом порядке. Чувствовалась что-то личное, может, даже автобиографичное. А сама история проста — как двое парней на закате советской эпохи начинали свой путь в криминальном мире.

Два капитана, а именно так озаглавил выступление Вышенков, — Владимир Кумарин и Александр Малышев. Первый — пришел в этот мир со студенческой скамьи и делал ставку на хитрость и расчет. Второй — занимался борьбой и предпочитал силовой метод.

Владимир Кумарин. Фото: Baltphoto/Елена Яковлева

Говоря о зарождении того самого Бандитского Петербурга, Вышенков называл отправной точкой формирование института вышибал в питейных заведениях. Знание материала, умелое использование жаргона указывало на близкое, насколько возможно, знакомство с реалиями тех лет.

В те годы Вышенков учился в Ленинградском университете. После, когда преступный мир обрел вполне различимые контуры, лектор уже трудился в городской милиции. В выступлении это отразилось в виде фотографий из милицейской картотеки.

Александр Малышев. Фото: wiki.net

В 90-х, пока криминальная империя захватывала страну, Вышенков оказался за решеткой по обвинению в вымогательстве. После освобождения стал журналистом. Все это и вылилось, видимо, в нынешнюю лекцию: «Он мне рассказал…», «Я спросил его…», «Мы говорили о…».

О судьбе Кумарина и Малышева Вышенков говорил, казалось, с какой-то личной симпатией. С одобрением — о житейских деталях их биографии, подчеркнуто нейтрально — о сотворенных ими злодеяниях. (Пример с забиванием гвоздей в голову человека многих в зале заставил вздрогнуть.)

Непонятно было лишь, зачем это выступление самому Евгению Вышенкову, постоянному лектору Дома культуры Льва Лурье. В самом начале он сказал, что не получает за лекцию денег. Может быть, это такая форма ностальгии или попытка закрыть некий гештальт?..

Category:
  • 0″ ng-click=”catSuggester.reacceptAll()”> Cancel
image
Евгений Вышенков

Миш, послушай, как это встретить

С Ефремовым знаком лично. Зла не желаю. И этот текст можно считать открытой к нему просьбой. Миша, тебе теперь о зоне надо думать и больше ни о чём. Всё, что ты мог наделать, ты наделал. Чёрт тебе судья, а судье Абрамовой скажи спасибо, что не десятку влепила за всё это шоу. К вечеру 8 сентября ты уже в камере. Оглядись, приноровись, но знай, что тюрьма — не зона. Тюрьма — игривая любовница. Зона — сварливая жена.

image
Фото ТАСС

В изоляторе ты как-нибудь перекантуешься. Надеюсь, ума хватило на приговор прихватить из ванной мыльно-рыльные. Твой адвокат, кому нужны только пакостные новости о себе любимом, будет тебе что-то петь про кассацию-апелляцию. Даже не ходи к нему в следственные кабинеты. И сокамерников не слушай. Ты же с первоходами сейчас скучаешь, а они за лагерь знают только из интернета и песен Михаила Круга.

Месяц ещё протянется канитель с бумагами, после, разумеется, останутся твои кровные — восемь. Если вокруг тебя ещё держатся психически здоровые, то они по знакомству постараются выйти на спецотдел ФСИН, где распределяют по колониям. Мол, можно ли Ефремову местечко получше? Где-нибудь рядышком с Москвой.

Хлопоты бубновые. В тюремном ведомстве все тебя как огня боятся. Их начальство подумает-подумает, да верно рассудит: зачем нам Ефремов возле столицы? Нам толпы журналистов ни к чему. В Магадан тоже не отпишут — трудно найти причину. Поэтому повезёт тебя вагон, в народе называемый столыпинским, куда-нибудь в среднюю полосу. И от цезаря далече, и от вьюги. Ничего-ничего, Миш. Много народу достойного так каталось.

И, наконец, от вертухая дойдёт до тебя благая весть — тебя на этап поставили. Это цитата, запомни. Тут и начнётся нервяк. Неизвестность, генетически подкреплённая нашей историей. Не дрейфь, бродяга. И к этому можно подготовиться. Главное в утреннем окрике товарища сержанта: «Ефремов, на этап с вещами!» — слово «вещи».

Попроси у своих близких, а это дозволительно, большущую спортивную сумку. Лучше такую, в которой хоккеисты носят своё снаряжение. Туда складируем десять блоков средней паршивости сигарет, блоков пять приличных. Все пачки заранее открываем (на шмоне разорвут). Чая килограммов пять, но не в упаковках, а в мешке (на шмоне разорвут). Банок пять растворимого кофе. Не в зёрнах же. Зажигалок горсть. Шоколаду-мармеладу кучу.

Теперь об одежде. В колонии вольная одежда не приветствуется. Но ты бери с собой пару спортивных костюмов, кроссовок брендовых столько же. Пару часов типа «Ракета» — тоже не повредит. Это не для себя. Для себя тоже нужно, но по одному экземпляру. Не забудь мыло, щётку, пасту… Надо же достойно выглядеть. Небритых-немытых записывают там в черти. Из этой касты замучаешься выбираться.

Не вздумай книги с собой брать, умник. Тащить тяжело, места много занимают. Не смеши ты опальный люд. Укладывай всё так, чтобы легко было доставать и обратно втискивать. Обыскивать тебя по пути будут частенько. И со всем этим добром ты получишь уверенность в завтрашнем дне.

Не валяй дурака — не вшивай никуда деньги. Потому что с твоим мировоззрением влипнешь тут же.

Повезёт тебя конвой. Сегодня он добрый. Если ночью притащат на пересылку, то не пугайся овчарок. Они тоже устали. Им точно на тебя фиолетово.

В «столыпине» тебя могут посадить в отдельный отсек. Не напрягайся. Наоборот, с комфортом покатишь по шпалам. Тут же расстегни баул и передай служивому через решётку пачку-другую отличных сигарет. Он тебе курить разрешит.

Если со всеми втиснут, то не ведись на ласковые речи. Ты блатных поначалу не распознаешь. Их задача — выудить из тебя как можно больше пряников. И они правы по-своему. Но угостить немного обязан компанию. Если предложат: «В картишки?» — отвечай: «Нет, братишка». Поймут, что кручёный, отстанут.

Наконец, привезут тебя родимого в колонию. Не сердись на прапорщика с его: «Первый пшёл, второй пшёл…» Он много чего видел. Ему, может, хуже, чем тебе.

За колючкой все, безусловно, предупреждены, и ты будто на арене цирка. Всем глянуть хочется. Праздник у людей. Но хозяин и все взрослые в этом казённом доме, мягко говоря, недовольны. Жили они поживали, и вот им — Ефремов со всем прикованным вниманием. Поэтому придётся тебе увидеть, что такое «всё по инструкции». Но ты давай — доказывай, что адекватный. Если сразу ляпнешь про жалобу по какому-нибудь поводу — всё, кранты. С тобой дела иметь не будут. Это пуще приговора.

Но ведь с тобой та хоккейная сумка. Правда? А это, Миша, и есть золотая кредитная карточка-выручалочка. Для начала оприходуют тебя в карантин. Это типа маленькой общаги для новичков. Но там есть старшина, он из зеков. Давно сидит, опытный, со связями по зоне. Он на твою сумку сразу глаз положит. Но промолчит. И это очень даже отлично. Попьёшь с ним чайку своего с конфетами и так, ненароком, спросишь про то, в каких отрядах на Руси жить хорошо. Он разжуёт, но сам понимаешь: попасть в хорошую ватагу, да ещё на непыльную работу — это вопрос вопросиков. А ты ему: мол, так у меня лишний спортивный костюм, да ещё, случайно, его размера. Да, и курить ты бросаешь. И так далее. Учить что ли этикету?

Договорились.

И вот ты, например, в самом лучшем бараке, да с обоями на стенах. Телевизор есть… А работать тебе предложили контролёром ОТК на швейном производстве, а не мыть посуду за парой тысяч голов. Работёнка началась ответственная — ночь спишь, днём отсыпаешься. И если дурака не валять и поворачиваться к обществу не задом… а если ещё с воли тебе гостинцы шлют, а ты арестантской элите их подгоняешь время от времени… а с сотрудниками не заносишься, то администрация выдохнет. И 10 ноября, в день МВД, ты отметишь там свой 57-й год рождения. Миша, опера будут ждать, что тебе занесут водку. Не делай этих глупостей, не порти эпитафию. Ещё не хватало нам новостей про ШИЗО, где ты решил пойти по чёрной жизни.

И вот как-нибудь начальник режима скажет: «А Ефрем-то хороший мужик, зря о нём так по телевизору». Вот оно, начало амнистии. Но срок впереди ещё недетский. На одной ноге не простоишь. Надо сооружать себе житие.

А посреди зоны всегда стоит клуб. Там тепло, там библиотека. Место завклубом — фартовое. За него завклубом много чего отдал. Ты на этот каравай рот не открывай. Это тебе не Большой театр, где долгие интриги. Здесь ты и не поймёшь, как в штрафном изоляторе окажешься. Ты подойди с пониманием.

Ничего, постараешься в самодеятельности. Это в Вахтангова каждый студент может сыграть «кушать подано», а ты оперчасть Чеховым рассмеши. Если вживёшься, то, когда завклубом освободится, займёшь его культурное место. С тобой сотрудники за руку начнут здороваться, разные там шкурники… Хозяин обратится: «Михаил Олегович». И тогда уже как в пионерской песне — «близится эра светлых годов».

○ Евгений Вышенков. «Фонтанка.ру». 8 сентября 2020

Buy for 100 tokens Journal information Current price100 LJ Tokens Social capital Friends of Duration24 hours Minimal stake100 LJT Rules View all available promo Проза и публицистика. Список чтения. Обновляется Как говорят великие, “человек делается мудрым не силою, а просто читая”. Книга ─ это то чудо, которое сопровождает нас всю жизнь. Книга освещает и утверждает место человека на земле. Читать нужно не для того, чтобы возражать, не для того, чтобы безусловно верить и соглашаться, а для того, чтобы…Многие до сих пор это отрицают, но во времена СССР у некоторых была довольно насыщенная сексуальная жизнь. Причем, такие гостиницы Интуриста, как «Астория», «Октябрьская», «Прибалтийская», «Пулковская» и прочие имели даже славу «обителей разврата». Но чтобы этот «порок» не выходил за пределы отелей, существовал некий Отдел специальной службы милиции (ОССМ). Это был довольно особенный отдел. И «изюминку» ему придавали те, кто там работал. Например, Вячеслав Федорович Сорокин, руководивший ОССМ в 90-е годы, был (да и есть) особенно внимателен к представителям своего пола, и особенно к тем, кто всегда готов был подставить свой «тыл». Поэтому, совсем неудивительно, что после ухода из ОССМ Сорокин начал активно вписываться на различных мероприятиях за геев и пропагандировать «однополые» ценности. Конечно, любому адекватному человеку бы не понравилось, как у него перед лицом размахивают чужим грязным бельем. Но Сорокин так и не понял, почему россияне отказались принимать его позицию и вскоре умотал за границу. Тем не менее, после себя в России Сорокину удалось оставить «наследников». Ведь для работы в ОССМ, как известно, Сорокин принимал исключительно геев. И даже после расформирования «специальной службы», некоторые протеже Вячеслава Сорокина продолжили «гейское дело». Так, в 1984 году в отделе Сорокина появился будущий замглавреда «Фонтанки» Евгений Вышенков. Евгений быстро вписался в коллектив: он пьянствовал, участвовал в оргиях, в общем, частенько светил филейной частью. За что заработал себе репутацию махрового гомосека. Также, благодаря новым возможностям, Вышенков любил снять иностранцев в «Катькином садике», где в то время постоянно околачивались представители нетрадиционной ориентации. Под видом рейдов будущий «журналист» паковал всех понравившихся парнишек и отвозил их для дальнейшего совокупления, то есть «для выяснения обстоятельств» в отделение. Правда, к превеликому сожалению Вышенкова, «малина» (работа «тылом» в ОССМ ) скоро закончилась и он сел в тюрягу. . . Однако, выйдя через некоторое время из мест не столь отдаленных, Вышенков быстро нашел применение своим «особым навыкам». Так, на 2-й красноармейской открылся гей-клуб «69», в котором подрабатывали сотрудники уголовного розыска первого отдела милиции. И некоторые из них говорили о том, что Вышенков буквально поселился в этом клубе. Причем, по словам свидетелей, Женя вел активную охоту на молоденьких мальчиков, захаживавших в «69». И хотя клуб через несколько лет закрыли, Вышенков не расстроился. К тому времени он уже стал «журналистом» «Фонтанки», где смог со страниц СМИ развращать российское общество и демонстрировать нам, чем на самом деле является «независимая» либеральная журналистика.

Евгений Вышенков

Я имел отношение к организованной преступности, в юности профессиональный спортсмен.

С Векштейном я познакомился летом 1982 года. Как-то с приятелями-спортсменами мы отдыхали в Зеленогорске, а на обратном пути заглянули в один из самых модных ресторанов — В«ОкеанВ». Это был поплавок на берегу Большой Невки в Приморском районе. Нас человек шесть, девахи, мы все загорелые, уверенные в себе.

Тогда он ответил по-воландовски: В«Даю слово — уже через час вы будете в водеВ». Мы заржали. Через полчаса мы курили на воздухе возле входа.

На набережной резко остановилось два В«жигуленкаВ». Из них вышли четверо крепких парней. С крепкими парнями мы бы посоревновались в удали. Но я увидел легенду — абсолютного чемпиона СССР по боксу в тяжелом весе Славу Яковлева. Его я узнал по фотографиям в В«Советском спортеВ». Шансов, как в шахматах против Карпова. Вернее, были — не попасть в реанимацию.

Мой кореш тоже узнал чемпиона, как-то жалобно на меня посмотрел и убедил себя: В«Не бежать жеВ». И пошел на них. Мне пришлось сделать то же самое. Левой рукой я прикрыл челюсть. Чтоб не с первого удара сломали, а правой махнул. Сегодня мне кажется, что даже зажмурился от предвкушения. Скулу не сломали, так как мне тут же отключили свет.

Славе я, очевидно, понравился, так как я умудрился открыть глаза через минуты три. Мои товарищи плавали в воде. Ерепенясь, я постарался вскочить на ноги, дальше, как в Гамлете,— молчание — мне еще раз ткнули. Последнее, что я услышал от Яковлева: В«Да лежи тыВ».

Перед девушками было неловко. После я поинтересовался у метрдотеля: В«Что это было?В» Он мне ответил: В«Я вам, юноша, удивляюсь. Это же Илья был. Вы еще хорошо отделалисьВ».

Чуть позже мне объяснили, что Илья — это Илья Векштейн.

Векштейн

Через некоторое время после того, как Малышев стал работать в В«РигеВ», Александр Милюков сменил место работы на ресторан В«КазбекВ». На воротах в этом заведении к тому времени стояли абсолютный чемпион СССР по боксу в тяжелом весе Вячеслав Яковлев и человек, через 5 лет получивший прозвище Толя Кувалда за силу удара и особенности строения черепа. Ресторан был частью Комбината общественного питания Главленинградстроя-2. Все предприятия комбината — торговый центр, фабрика-кухня, рестораны, бары, магазины полуфабрикатов — находились на территории Купчино. Руководил комбинатом Илья Юзефович Векштейн. К началу 80-х в хозяйстве Векштейна открыто продавался дефицит: бастурма, икра, сигареты В«МальбороВ» и В«СалемВ», компоты с ананасами и бананы.

Илья Векштейн — потомственный советский торгаш. Родился в 1953 году. Его отец заведовал магазином В«ХрустальВ» на проспекте Стачек. Еще служа в рядах Советской армии в Ленобласти, Илья покупал увольнительные и по протекции родителя вел черную бухгалтерию в овощном магазине на углу наб. р. Мойки и Невского. В 19 лет юноша научился обсчитывать остатки и снимать излишки.

Демобилизовавшись, он тут же официально вступил в ряды торговых работников, а с конца 70-х уже работал на руководящих должностях. У Векштейна быстро наладились теплые отношения с властями всех уровней. Раз в месяц его подчиненные готовили десятки так называемых В«посылокВ» с нужными продуктами питания. Посылки развозились должностным лицам, начиная с начальника ГУВД Кокушкина и заканчивая средней руки функционерами от партии.

Кроме того, что, как и многие, Векштейн наживался на продаже дефицитных товаров из-под полы по завышенной цене, он довольно быстро догадался, что то же самое можно делать, что называется, и оптом — перепродавать товары повышенного спроса вагонами. Для этого нужно было всего-навсего иметь доверительные отношения с директорами баз и заведующими пищевых комбинатов и ресторанов. Заведующие заказывали товар, базы по звонку Векштейна его отпускали. Илья Юзефович вместо товара отдавал предприятиям деньги по госцене, а полученные таким образом сигареты или консервированные фрукты целыми партиями отправлял в Среднюю Азию по цене рыночной.

Рестораны за счет того, что он мгновенно скупал все за наличные деньги, неправдоподобно быстро выполняли план и получали премии. С базами Векштейн договаривался за банальные взятки. Тогда подобные мокли называли В«сумасшедшей ерундойВ». Заработав очень большие по советским меркам деньги, Илья Векштейн почувствовал себя В«серьезным человекомВ».

Будучи небольшого роста, он сам про себя говорил: В«Я маленький, но не игрушечныйВ». На практике подобное самоощущение выливалось в то, что почтенный советский работник начал вести себя примерно так, как карикатурный В«новый русскийВ» в начале 90-х. Он мог надеть милицейскую форму и выйти в зал ресторана в разгар веселья, мог в В«КазбекеВ» пальнуть из ружья в потолок, порой на своих В«жигуляхВ» пятой модели играл в пятнашки с таким же ухарем.

При таких заработках и образе жизни главной проблемой для Векштейна оказалась безопасность. Во-первых, весь его бизнес держался исключительно на устных договоренностях, велика была вероятность возникновения разногласий и недопонимания с партнерами, и в таком случае разрешить противоречия можно было только силой. К тому же буйное поведение в барах и ресторанах Ленинграда зачастую вызывало агрессивную реакцию других посетителей, а постоять за себя кулаками Векштейн не мог.

И он нашел выход из ситуации: договорился со своими барменами и воротчиками, что за дополнительную плату они будут охранять не только порядок в его заведениях, но и лично его. И когда у Векштейна случались неприятности, он немедленно звонил своим ребятам, те приезжали на машине в течение получаса и избивали всякого, с кем у хозяина возникли разногласия. Первое время он действительно пользовался охраной, только когда без нее было не обойтись, но позже, видимо не в силах устоять перед искушением, уже без особой надобности начал бравировать своими, как ему казалось, уникальными возможностями. При помощи своей новоиспеченной гвардии он решал даже незначительные проблемы — например, вызывал спортсменов в момент мелких размолвок с посетителями ресторанов или недоразумений в отношениях с ухажером приглянувшейся девицы.

Уже в 1980 году находившийся при Векштейне боксер Вася Петров устроил потасовку на еврейском празднике в ресторане В«КрышаВ». Спустя несколько лет драки вокруг Векштейна стали происходить постоянно, из-за любого пустяка. Такая манера поведения привлекала к нему ненужное внимание, не говоря о том, что он попал в зависимость от собственной охраны. Служба безопасности — это еще не телохранители, они не дежурили рядом с ним днем и ночью, а коммерческая сотовая связь только-только появилась в Европе, и Векштейн даже подозревать не мог об ее существовании. Чем больше он становился заметным и чем больше наживал врагов, тем более опасным было его возвращение домой по вечерам.

(Отрывок из книги Евгения Владимировича Вышенкова “Крыша. Устная история рэкета”) – рассказывается о криминальной жизни в Ленинграде – Санкт-Петербурге.

В закладки

Принято считать, что в СССР секса не было. Конечно же, это далеко не так – просто не принято было это афишировать, как это было заведено на Западе. А так, особо искушенные персоны вполне могли получить удовольствие на любой вкус – не зря за гостиницами Интуриста прочно закрепилось звание «обители разврата» — удовлетворить там можно было любую, даже самую извращенную прихоть. Конечно, речь идет не только о барышнях легкого поведения, ведь гостями Интуриста зачастую были люби из «толерантной Европы», которые, мягко говоря, любили мужчин, а не женщин.

Для того, чтобы эта развратная деятельность прекрасно работала. И при этом о ней никто не знал, даже был создан специальный отдел милиции (ОССМ), в который было крайне сложно попасть. Абы кого туда не брали, к примеру, Вячеслав Федорович Сорокин, руководящий эхтим отделом в 80-90-е годы, лично занимался кадровой политикой и принимал к себе исключительно гомосексуалистов (он и сейчас, завязав со службой в органах, продолжает всячески поддерживать ЛГБТ-сообщество). В общем, Сорокин набирал в отдел исключительно «своих» (ну, вы понимаете, к чему я клоню).

Именно поэтому никто не удивился, когда в 1984 году в этот отдел попал Евгений Вышенков, уже тогда пользовавшийся славой прожженного гомосека. Многие отмечают, что этому отделу Вышенков отдался полностью – работал с огромным энтузиазмом. И коллектив, надо сказать, принял его как родного – о гей-оргиях в ОССМ, главным действующим лицом которых был Вышенков, в органах легенды складывали.

Читайте также:   Банк Бени ПриватБанк создал приложение Приват24 для Apple Watch

«Сладкая работа» Вышенкова в полиции закончилась после того, как этот «герой» отправился в тюрьму. Где он, похоже, стал еще более прожженным пидерастом – после одсидки он стал завсегдатаем вновь открывшегося гей-клуба «69», где его видели чуть ли не каждый день! Вскоре и этот «малинник» закрыли, однако Вышенков этому моменту не очень сильно расстроился – к тому времени он уже занимал руководящую должность в одном известном питерском издании, где, по многим свидетельствам, сам проводил собеседования в «лучших традициях» ОССМ.

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Егор Новиков
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий