Путь к трону Джеймса Стюарт: как граф Морей, брат Марии Стюарт добился ее свержения

Содержание

Во второй половине дня 7 февраля 1587 года графы Кент (Генри Грэй) и Шрюсбери (Джордж Тальбот), в сопровождении сэра Эмиаса Полетта и его помощника сэра Дрю Друри, поднялись в апартаменты Марии Стюарт, чтобы сообщить ей о грядущей казни. Ей зачитали патент на казнь. Никакой реакции со стороны Марии не последовало. Разумеется, она ожидала такого развития событий. Но это не значит, что подтверждение этих ожиданий ее не потрясло. Пришла в себя Мария поразительно быстро. Молчание, бесстрастность, пустой взгляд – и вот уже лоб пересекает морщина, и королева елейно-вежливым голосом осведомляется, разделит ли она судьбу Ричарда II. «Не бойтесь, мадам. Вы находитесь во власти христианской королевы», – ответил ей с достоинством Друри. Он-то точно знал, что в рамках христианских добродетелей королеву, в данном случае, почти самовольно удержали ее подданные, но лицо надо было держать. Мария тоже решила держать лицо. «Я не думаю, что английская королева может приговорить меня к смерти, потому что я не подчиняюсь английским законам и английской юрисдикции», – ответила она. «Но, поскольку ей захотелось поступить именно так, то я встречу смерть с радостью, поскольку не заслуживает небесных радостей душа, если тело не перенесет одного удара палача. Поэтому, я благодарю вас за новости, которые вы мне принесли. Вы доставите мне глубочайшую радость, избавляя меня от мира, из которого я буду рада удалиться. Мира, где я никому не нужна и никому не дорога». На этом, собственно, естественная, правдивая реакция Марии Стюарт на известие о том, что ей предстоит умереть на плахе, закончилась. Дальше начался грандиозный спектакль «казнь королевы», где она сыграла главную роль, и сыграла блестяще. Она набожно перекрестилась, и произнесла свой официальный ответ вестникам смерти: «Я абсолютно готова и рада умереть и пролить кровь ради Господа Милосердного, моего Спасителя и Создателя, и ради католической церкви, защищая ее права в этой стране». Граф Кент нарушил торжественность момента, заметив, что «ваша жизнь была бы смертью для нашей религии, тогда как ваша смерть станет ее жизнью». Затем она выразила желание увидеть своего альмонария, исповедника и стюарда. По какой-то причине, встретиться с альмонарием, Камиллом дю Пре, ей не удалось. Вроде бы, отказ исходил от него, хотя не могу сказать, почему он так себя повел. Затем Мария легко поужинала, выпила за здоровье своих служащих, и закрылась ото всех на час. Чтобы помолиться наедине, или чтобы поплакать – кто знает. Вечером она написала завещание, назначив исполнителями герцога Анри де Гиза, епископа Росса (Джона Лесли) и архиепископа Глазго (Джеймса Битона). Ее последнее письмо на три страницы, написанное каллиграфическим почерком, было адресовано королю Франции. Вот в этом письме и содержалось ее политическое завещание: она – жертва тирании англичан, она умирает за дело католиков, и единственное, чего она боится, это невозможность заявить свое кредо на помосте перед плахой палача, потому что ей наверняка не дадут этого сделать. Пусть его величество помолится за нее. Потом, с чувством выполненного долга, Мария отправилась спать, и, по утверждению ее фрейлин, действительно заснула, и спала до шести утра, пока ее не разбудили. Ведь было бы невежливо опоздать на собственную казнь, назначенную на восемь часов. Она надела платье из черного сатина поверх юбки из красного вельвета. На голову она накинула, поверх белого чепца, белую вуаль. В восемь утра в ее дверь постучал шериф. В большом холле Фотерингей Кастл ее ожидал Эндрю Мелвилл, ее стюард, стоящий на коленях. «Не печалься но радуйся, добрый слуга, – сказала ему Мария, – ибо ты увидишь Марию Стюарт свободной от всех ее печалей… Скажи им, что я умерла верной своей религии, истинной женщиной Шотландии и Франции. Пусть Бог простит тех, кто долго желал моей смерти и жаждал моей крови…» Затем она повернулась к графам Кенту и Шрюсбери, и попросила их, ради всего женского рода, дозволить всем ее слугам и служащим присутствовать на ее казни, и быть свидетелями того, с каким достоинством их королева примет смерть. Кент немедленно ей отказал, мрачно заметив, что не собирается потакать всяким «предрассудкам», типа окунания платочков в королевскую кровь. Вот такого отказа Мария в свой последний час принимать не собиралась. Она горько и громко разрыдалась, и дала понять, что силы ее оставили, и ноги не держат, и что стражникам придется просто варварски тащить ее на плаху силой. Кенту пришлось уступить. Сторговались они на «полудюжине самых дорогих ей мужчин и женщин». Мария выбрала своего врача, стюарда Мелвилла, своего хирурга, аптекаря, «еще одного старика», и двух фрейлин. Надо сказать, что выбор ее не был случайным – медики были иностранцами. После ее они должны были покинуть Англию и рассказать всей Европе о том, как Мария встретила смерть. А врачу предназначалось еще и доложить во Франции о событиях, предшествовавших казни. «Сделано, – сказала Мария. – А теперь – вперед». А впереди был эшафот высотой в пять футов, задрапированный в черное. Он был построен вдоль огромного камина, в котором ревело пламя. На одной стороне платформы, застеленной соломой, было деревянное кресло. На другой – плаха, к которой был прислонен топор. Палач и его помощник были одеты в черное, на них были также белые передники. Лица их закрывали маски. Зал был полон: местные джентри, их друзья, родственники и знакомые из соседних графств – все прибыли увидеть историческое событие, казнь королевы. Очевидно, сохранить секрет не удалось. Если многомудрый Уолсингем вообще хотел сохранить казнь Марии Стюарт в секрете. Мария медленно поднялась на эшафот, церемониально поддерживаемая двумя стражниками. Там она уселась в кресло. Смертный приговор был зачитан, католики из присутствующих выкрикнули «Боже, спаси королеву». Сама Мария вид имела совершенно спокойный и отрешенный. В принципе, в этот момент еще могло быть оглашено помилование. Но Мария, разумеется, ничего подобного даже не ожидала. Очевидно, проповедь декана Ричарда Флетчера была необходимой частью церемонии. Да, это было до невозможности глупо, проповедовать человеку, провозгласившему себя мучеником католической веры, на протестантский манер. Мария несколько раз прерывала его словами «господин Декан, не утруждайтесь, потому что я считаю себя верующей в древнюю католическую и римскую религию, ради которой я, с помощью Бога, пролью свою кровь». С другой стороны, можно понять и тех, кто планировал казнь: торжественность момента надо было каким-то образом отметить. Католическую молитву читать было просто нельзя – не из-за религии, а из-за того, чтобы не создалось впечатление, что человека казнят за его религиозные убеждения. Ничего, кроме протестантской проповеди, не оказалось под рукой. Но Мария-то, как раз, хотела позиционировать себя мученицей за веру, отсюда ее демарши во время проповеди. На эшафоте шотландской королевы происходил очередной раунд политической битвы. У декана не хватило ума просто откланяться, развести руками и удалиться. Нет, этот человек опустился на колени и начал молить Бога за спасение души Марии. А та, хорошо поставленным голосом, начала читать молитвы на латыни. Вся шестерка ее сопровождающих, стоявших вокруг кресла, вторили молитвам Марии, рыдали, всхлипывали, чуть не били себя в грудь кулаками, и совершенно заглушили одинокий голос Флетчера. Короче говоря, трагедия быстро превращалась в балаган. Мария поняла это, и взяла бразды в свои руки: теперь она соскользнула с кресла, опустилась на колени, и начала громогласно возносить молитвы на чистом английском, моля, чтобы ее сын был обращен в истинную веру и занял полагающийся ему трон Англии. Затем она сжала распятие из слоновой кости, которое висело у нее на груди, взмолилась к святым, чтобы они отвратили проклятия от Англии, «этого неразумного острова» (”this silly island”). Потом палач и его помощник преклонили колени перед своей будущей жертвой, и попросили прощения (нормальный церемониальный момент). Мария ответила, что прощает их от всего сердца, потому что она надеется, что смерть освободит ее от всех ее проблем. Затем пришел черед фрейлин помогать палачу раздевать жертву. Мария сухо пошутила, что еще никогда не имела таких слуг, и еще никогда не раздевалась перед такой компанией. Палач, сняв с нее медальон, поднял его в руке в знак того, что все украшения жертвы, имеющиеся на ней в момент казни, принадлежат ему (тоже традиция), но Мария покачала головой и сказала, что именно медальон она уже подарила одной из фрейлин. Все видели, что на королеве красная нижняя юбка. Но когда все верхние одежды были с нее сняты, толпа ахнула: вся нижняя одежда Марии была кроваво-красного цвета, цвета мучеников-католиков. Мария преклонила колени на бархатную подушку перед эшафотом, Джейн Куннеди взяла белое полотно с вышитым золотом Corpus Christi, трижды поцеловала его, и завязала Марии глаза. Мария начала читать In te Domino confido me confundar in eternum, постепенно наклоняя голову вперед, пока та не коснулась плахи. Помощник палача убрал ее руки, после чего она распростерла их в сторону, выкрикнув несколько раз In manus tuas, Domine, commendo spiritum meum. Было одиннадцать часов утра 8 февраля 1587 года. Граф Шрюсбери подал знак палачу. Палач поднял топор и обрушил его со всей силой на шею Марии Стюарт. И ударил неудачно. Очевидно, жертва была, все-таки, оглушена до бессознательного состояния, потому что осталась неподвижной. Второй удар почти удался. Марии не везло в жизни, ей не повезло и в смерти – только с третьего удара палачу удалось отделить голову от тела. Но и это было еще не все. Как водится, палач поднял голову за чепец, и показал ее публике, выкрикнув «Боже, спаси королеву!». Внезапно голова выскользнула из его хватки – в руке остался только чепец и рыжий парик. Голова королевы, седая и остриженная так коротко, что казалась лысой, покатилась по эшафоту. Что испугало публику больше всего, ее губы продолжали шевелиться. Граф Шрюсбери разрыдался. Толпа хранила гробовое молчание, слишком потрясенная для того, чтобы как-то среагировать. Декан Флетчер спас ситуацию, как смог. Он выступил вперед и выкрикнул: «И так погибнут все все враги королевы!» Граф Кент поддержал его своим «таким будет конец всех врагов королевы и Евангелия!». Но люди просто молча и быстро покидали страшное место. А собачонка королевы, скай-терьер Геддон, действительно была. И действительно пряталась в одеждах Марии Стюарт. Ее нашли палач с помощником. Звереныш не желал ни в какую покидать свою госпожу, был совершенно очумевшим от испуга и запаха крови, пропитавшей его шерстку. «Собаку унесли и вымыли» – написано в отчете о казни. Прислугу королевы собрали под присмотр Мелвилла. Вся одежда королевы и ткань, покрывавшая эшафот, были немедленно сожжены. Тело во что-то завернули и унесли в подвальные помещения, где аптекарь Стамфорда, с двумя учениками, его набальзамировал. Сердце и внутренние органы Марии были захоронены шерифом Нортхемптоншира в пределах замка.

Святость можно достичь двумя путями – или святой жизнью, или святой смертью. А подвижничество королевы Марии Стюарт заключается не в том, что она была просто хорошей королевой и замечательной, любящей женщиной, а в том, что она приняла смерть за свою веру и приверженность Католической Церкви. Именно Мария Стюарт была надеждой всех католиков на восстановление в Англии и Шотландии католичества.

Моё упованье, Господь всеблагой! Даруй мне свободу, будь кроток со мной. Терзаясь в неволе, слабея от боли, Я в мыслях с тобой. Упав на колени, сквозь слёзы и пени Тебя о свободе молю, Всеблагой.

Но даже пожизненного заключения для Марии казалось Елизавете мало. Все эти долгие годы она готовила для своей сестры смертную казнь. В тот период на католиков и в Англии, и в Шотландии осуществлялись гонения со стороны протестантов. Отрекаться от престола в подобной ситуации, означало бы верх малодушия! Крах всех надежд католиков! Поэтому Мария, даже находившись в плену, представляла большую опасность для своей венценосной сестры. На шотландскую королеву по-прежнему уповали враги Елизаветы – французы, испанцы, поэтому, пока Мария была жива, англичанка не могла спать спокойно. Наконец представился случай обвинить опальную Марию в покушении на жизнь Её Величества. «Заговор», раскрытый английскими министрами, позволил начать процесс против пленницы.   И хотя доказать юридическую вину Марии Стюарт было сложно, это не помешало судьям приговорить королеву к казни. Пожалуй, в истории суровый приговор для такого высокопоставленного лица был произнесён впервые, и, по-видимому, Мария не сразу поверила в возможность его осуществления, ведь она была кровной родственницей Елизаветы!

О достойной смерти Марии Стюарт написано много. Наша героиня, прожив жизнь, полную ошибок и промахов, постаралась сделать свою кончину великолепной по силе духа. Перед самой смертью королеву Марию жестокое испытание. Протестантским лордам было важно не допустить, чтобы ее прощальный жест стал пламенным «верую» ревностной католички. И даже в последнюю минуту они пытались мелкими злобными выходками умалить царственное достоинство Марии Стюарт. Не раз на коротком пути из внутренних покоев к месту казни она оглядывалась, ища среди присутствующих своего духовника, в надежде, что он хотя бы знаком отпустит ее прегрешения и благословит ее.  Вместо духовника королевы у эшафота появился протестантский священник из Питерсбороу доктор Флетчер. Он стал говорить долгую и скучную проповедь, которую королева то и дело прерывала. «Три или четыре раза, – писал Стефан Цвейг, – просит она доктора не утруждать себя, но он знай, бубнит свое, и тогда, не в силах прекратить это гнусное суесловие. Мария Стюарт прибегает к последнему средству: в одну руку, словно оружие берет распятие, в другую – молитвенник и, пав на колени, громко молится по-латыни, чтобы священными словами заглушить елейное словоизвержение». Граф Кент пытался прервать молитву царственной мученицы, требуя, чтобы она оставила эти «popish trumperies» (папистские фокусы). Но умирающая уже была далека от всех земных распрей, ни единым взглядом, ни единым словом не удостоила она его и только говорила во всеуслышание, что от всего сердца простила врагов, давно домогающихся ее крови, и просит Господа, чтобы он привел ее к истине. Воцаряется тишина. Мария Стюарт знает, что теперь последует. Еще раз целует она распятие, осеняет себя крестным знамением и говорит: «О милосердный Иисус, руки твои, простертые здесь на кресте, обращены ко всему живому, осени же меня своей любящей дланью и отпусти мне мои прегрешения. Аминь». И вот начинается прощание. Королева обнимает прислужниц, просит их не причитать и  не плакать навзрыд. И только тогда преклоняет она колена на подушку и громко, вслух читает псалом: «In te, domine, confido, ne cofundar in acternum» (На тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек). Ни в одном движении, ни в одном ее слове не проглядывает страх. Дочь Тюдоров, Стюартов и Газов достойно приготовилась умереть. Но что значит все человеческое достоинство и все наследованное и благоприобретенное самообладание перед лицом того чудовищного, что неотъемлемо от всякого убийства!

Прошения о канонизации Марии Стюарт начались сразу после её казни. Продолжаются и сейчас. Причём дело о канонизации до сих пор открыто. Кстати, известно большое количество чудес, совершённых на могиле Марии Стюарт по молитвам, обращённым к ней. Все же мы считаем, что беатификация королевы Марии Стюарт возможна. Она проявила себя именно как царственная мученица… Помимо политических мотивов её казни явно прослеживаются и религиозные. Во-первых, Мария пострадала из-за своей верности католичеству. Во-вторых, у неё был страшный выбор, длившейся почти 20 лет, между смертью и предательством веры и спокойной, «гламурной» жизнью среди придворных и обожателей в одном из замков Англии или Франции. В-третьих, она сознательно приняла смерть, чтобы её жертва воодушевила католиков Англии и Шотландии на подвиги во имя спасения католичества в этих землях. Прочие деяния (возможное, если верить её обвинителям, участие в заговоре против мужа и Елизаветы) не имеют значения. Ведь речь идет о беатификациии именно мученицы. Будем молиться и надеяться, что мы увидим на алтарях храмов иконы блаженной королевы Марии Стюарт.

автор: Никольский Е.В., проф ., доктор богословия.

МАРИЯ СТЮАРТ (1542—1587) — шотландская королева. Мятежные шотландские лорды обвинили Марию Стюарт в соучастии в убийстве ее второго мужа лорда Дарнли и в 1567 г. вынудили отречься от престола. В 1568 г. она бежала в Англию, но там королева Елизавета заключила ее в тюрьму.

“Великолепный, праздничный наряд выбирает она для своего последнего выхода, самое строгое и изысканное платье из темно-коричневого бархата, отделанное куньим мехом, со стоячим белым воротником и пышно ниспадающими рукавами. Черный шелковый плащ обрамляет это гордое великолепие, а тяжелый шлейф так длинен, что Мелвил, ее гофмейстер, должен почтительно его поддерживать. Снежно-белое вдовье покрывала овевает ее с головы до ног. Омофоры искусной работы и драгоценные четки заменяют ей светские украшения, белые сафьяновые башмачки ступают так неслышно, что звук ее шагов не нарушит бездыханную тишину, когда она направится к эшафоту. Королева сама вынула из заветного ларя носовой платок, которым ей завяжут глаза, — прозрачное облако тончайшего батиста, отделанное золотой каемкой, должно быть, ее собственной работы. Каждая пряжка на ее платье выбрана с величайшим смыслом, каждая мелочь настроена на общее музыкальное звучание; предусмотрено и то, что ей придется на глазах у чужих мужчин скинуть перед плахой это темное великолепие. В предвидении последней кровавой минуты Мария Стюарт надела исподнее платье пунцового шелка и приказала изготовить длинные, за локоть, огненного цвета перчатки, чтобы кровь, брызнувшая из-под топора, не так резко выделялись на ее платье”.

За нею пришли в 8 часов утра, но бывшая королева сначала дочитала молитвы и только потом поднялась с колен.

“Поддерживаемая справа и слева слугами, — продолжает Цвейг, — идет она, с натугой переставляя пораженные ревматизмом ноги. Втройне оградила она себя оружием веры от приступов внезапного страха: на шее у нее золотой крест, с пояса свисает связка отделанных дорогими каменьями четок, в руке меч благочестивых — распятие слоновой кости: пусть увидит мир, как умирает королева в католической вере и за католическую веру. Да забудет он, сколько прегрешений и безрассудств отягчает ее юность, и что как соучастница задуманного убийства предстанет она пред палачом. На все времена хочет она показать, что терпит муки за дело католицизма, обреченная жертва недругов-еретиков.

Не дальше, чем до порога — как задумано и условлено – провожают и поддерживают ее преданные слуги. Ибо и виду не должно быть подано, будто они соучастники постыдного деяния, будто сами они ведут свою госпожу на эшафот… От двери до подножия лестницы ее сопровождают двое подчиненных Эмиаса Паулета: только ее враги, только ее злейшие противники могут, как пособники величайшего преступления, повести венчанную королеву на эшафот. Внизу, у последней ступеньки, перед входом в большой зал, где состоится казнь, ждет коленопреклоненный Эндру Мелвил, ее гофмейстер; шотландский дворянин, он должен будет сообщить Иакову VI (шотландскому королю, сыну Марии Стюарт) о свершившейся казни. Королева подняла его с колен и обняла. Ее радует присутствие этого верного свидетеля, он укрепит в ней спокойствие духа, которое она поклялась сохранить. И на слова Мелвила: “Мне выпала самая тяжкая в моей жизни обязанность сообщить о кончине моей августейшей госпожи” — она отвечает: “Напротив, радуйся, что конец моих испытаний близок. Только сообщи там, что я умерла верная своей религии, истинной католичкой, истинной дочерью Шотландии, истинной дочерью королей. Да простит Бог тех, кто пожелал моей смерти. И передай моему сыну, что никогда я не делала ничего, что могло бы повредить ему, никогда ни в чем не поступилась нашими державными правами”.

Затем Мария Стюарт выпросила у графов Шрусбери и Кента право присутствовать на ее казни четырем слугам и двум женщинам.

“Сопровождаемая своими избранными и верными, а также Эндру Мелвилом, несущим за ней ее трен, в предшествии шерифа, Шрусбери и Кента входит она в парадный зал Фотерингейского замка.

Здесь всю ночь стучали топорами. Из помещения вынесены столы и стулья. В глубине его воздвигнут помост, покрытый черной холстиной, наподобие катафалка. Перед обитым черным колодой уже поставлена скамеечка с черной же подушкой, на нее королева преклонит колени, чтобы принять смертельный удар. Справа и слева почетные кресла дожидаются графов Шрусбери и Кента как уполномоченных Елизаветы, в то время как у стены, словно два бронзовых изваяния, застыли одетые в черный бархат и скрывшиеся под черными масками две безликие фигуры — палач и его подручный… Зрители теснятся в глубине зала. Охраняемый Паулетом и его солдатами, там воздвигнут барьер, за которым сгрудилось человек двести дворян, сбежавшихся со всей округи…

Спокойно входит Мария Стюарт в зал с гордо поднятой головой она всходит на обе ступеньки эшафота… Безучастно слушает она, как секретарь снова зачитывает приговор. Приветливо, почти радостно светится ее лицо — уж на что Уингфилд ее ненавидит, а и он в донесении Сесилу не может умолчать о том, что словам смертного приговора она внимала, как будто благой вести.

Но ей еще предстоит жестокое испытание… Протестантским лордам важно не допустить, чтобы ее прощальный жест стал пламенным “верую” ревностной католички; еще и в последнюю минуту пытаются они мелкими злобными выходками умалить ее царственное достоинство. Не раз на коротком пути из внутренних покоев к месту казни она оглядывалась, ища среди присутствующих своего духовника в надежде, что он хотя бы знаком отпустит ее прегрешения и благословит ее”.

Вместо духовника королевы у эшафота появился протестантский священник из Питерсбороу доктор Флетчер. Он заводит долгую и скучную проповедь, которую королева то и дело прерывает. “Три или четыре раза, — продолжает Цвейг, — просит она доктора не утруждать себя”, но он “знай, бубнит свое, и тогда, не в силах прекратить это гнусное суесловие, Мария Стюарт прибегает к последнему средству: в одну руку, словно оружие, берет распятие, в другую — молитвенник и, пав на колени, громко молится по латыни, чтобы священными словами заглушить елейное словоизвержение”.

Граф Кент пытался прервать ее молитву, “требуя, чтобы она оставила эти “popish trumperies” — папистские фокусы. Но умирающая уже далека всем земным распрям. Ни единым взглядом, ни единым словом не удостаивает она его и только говорит во всеуслышание, что от всего сердца простила она врагов, давно домогающихся ее крови, и просит Господа, чтобы он привел ее к истине.

Воцаряется тишина. Мария Стюарт знает, что теперь последует. Еще раз целует она распятие, осеняет себя крестным знамением и говорит: “О милосердный Иисус, руки твои, простертые здесь на кресте, обращены ко всему живому, осени же и меня своей любящей дланью и отпусти мне мои прегрешения. Аминь”.

По средневековому обычаю, палач и его помощник “склоняют колена перед Марией Стюарт и просят у нее прощения за то, что вынуждены уготовать ей смерть. И Мария Стюарт отвечает им: “Прощаю вас от всего сердца, ибо в смерти я вижу разрешение всех моих земных мук”…

Между тем обе женщины раздевают Марию Стюарт. Она caма помогает им снять с шеи цепь с “agnus dei”. При этом руки у нее не дрожат, и, по словам ее злейшего врага Сесила, она “так спешит, точно ей не терпится покинуть этот мир”. Едва лишь черный плащ и темные одеяния падают с ее плеч, как под ними жарко вспыхивает пунцовое исподнее платье, а когда прислужницы натягивают ей на руки огненные перчатки, перед зрителями словно всполыхнулось кроваво-красное пламя — великолепное, незабываемое зрелище. И вот начинается прощание. Королева обнимает прислужниц, просит их не причитать и не плакать навзрыд. И только тогда преклоняет она колена на подушку и громко, вслух читает псалом: “In te, domine, confide, ne confundar in acternum”.

А теперь ей осталось немногое: уронить голову на колоду, которую она обвивает руками, как возлюбленная своего загробного жениха. До последней минуты верна Мария Стюарт королевскому величию. Ни в одном движении, ни в одном ее слове не проглядывает страх. Дочь Тюдоров, Стюартов и Гизов достойно приготовилась умереть. Но что значит все человеческое достоинство и все наследованное и благоприобретенное самообладание перед лицом того чудовищного, неотъемлемо от всякого убийства! Никогда — и в этом лгут все книги и реляции – казнь человеческого существа не может представлять собой чего-то романтически чистого и возвышенного. Смерть под секирой палача остается в любом случае страшным, омерзительным зрелыщем, гнусной бойней. Сперва палач дает промах, его первый удар пришелся не по шее, а глухо стукнул по затылку – сдавленное хрипение, глухие стоны вырываются у страдалицы. Второй удар глубоко рассек шею, фонтаном брызнула кровь. И только третий удар отделил голову от туловища. И еще одна страшная подробность: когда палач хватает голову за волосы, чтобы показать ее зрителям, рука его удерживает только парик. Голова вываливается и, вся в крови, с грохотом, точно кегельный шар, катится по деревянному настилу. Когда же палач вторично наклоняется и высоко ее поднимает, все глядят в оцепенении: перед ними призрачное видение — стриженая седая голова старой женщины”.

Дурной пример заразителен, говорит русская пословица. Елизавета публичным судом и казнью коронованной особы низвела в глазах всего мира королей до простых граждан государства и, тем самым, стала невольной пособницей будущих казней монархов.

Помните слова из известной песенки: “Жениться по любви не может ни один король”? А может ли это сделать королева? И каковы будут последствия? Достаточно печальным примером в этом отношении является героиня нашего рассказа – Мария Стюарт. О ее браках – по расчету и по любви – и об их последствиях читайте далее.

Венценосная сирота

Мария Стюарт – королева Шотландии едва не с рождения. Ее отец, Яков V, умер, когда девочке была всего неделя от роду. Малышка оказалась единственной наследницей престола, и 9 сентября 1543 г. она была коронована в Стерлингском замке.

Наследство новой королеве досталось, надо сказать, крайне беспокойное. В Шотландии на тот период буйствовала Реформация. Влиятельные аристократы-протестанты настаивали на объединении с Англией, не менее влиятельные аристократы-католики, среди которых была и мать новорожденной королевы Мария де Гиз, искали союза с Францией. Началась борьба за место регента, который бы правил страной до совершеннолетия монарха, то есть ближайшие восемнадцать лет.

image

Победа профранцузского лагеря привела к войне между Англией и Шотландией. На помощь последней позже были направлены французские войска. А для маленькой королевы военно-политический союз обернулся матримониальным: пятилетняя Мария Стюарт отправилась “для получения должного образования и воспитания” ко двору короля Франции Генриха II, где ее уже ждал жених – наследник французского престола дофин Франциск Валуа.

Жизнь во Франции

Возможно, это были самые счастливые годы в жизни Марии Стюарт. Ей в равной мере легко удавалось овладевать иностранными языками, изящными искусствами и сердцами избалованных придворных. Венценосный свекор был без ума от будущей невестки. Ей посвящали стихи знаменитые поэты: де Вега, Брант, Роснар.

В 1558 году состоялась свадьба Марии и Франциска. О роскоши и красоте наряда невесты сохранилось много записей. Кстати, до этого бракосочетания свадебным цветом во Франции считался красный. Первой надела подвенечное платье белого цвета именно королева Мария Стюарт. Биография шотландки пополнилась важной вехой: ближайшие годы ей предстояло быть монархом сразу двух королевств.

image

Но вот настал роковой 1560 год. Сначала умирает мать героини нашего рассказа, а затем и муж. Во Франции ключевой политической фигурой становится королева-мать Мария Медичи, желавшая избежать чрезмерной конфронтации с Англией. В родной Шотландии влияние проанглийской партии достигло максимума. Пора было возвращаться домой и брать на себя ответственность за страну.

Мария Стюарт – королева Шотландии

Было бы наивно ожидать, что восемнадцатилетняя королева развяжет узел религиозных и политических противоречий, сложившихся на ее родине. Тем не менее Мария Стюарт проявила себя достаточно осторожным политиком, ценой уступок и компромиссов добившись относительной стабильности в стране. Протестантизм был признан официальной государственной религией, но при дворе служились католические мессы. Правительство возглавил умеренный сторонник сближения с Англией Джеймс Морей. Молодые дворяне, желавшие не войны, а развлечений, были рады, что юная королева пытается сделать шотландский двор маленьким подобием роскошного Лувра.

Главной ее политической и личной ошибкой стал брак с кузеном – лордом Дарнли. Заключенный по велению сердца брак не принес ей радости: королева Мария Стюарт быстро разочаровалась в своем обделенном талантами муже, отношения супругов колебались между холодными и враждебными. Дарнли занимался интригами с протестантской оппозицией, учувствовал в заговоре, жертвой которого стал фаворит королевы Давид Риччо.

Этот брачный союз был неугоден Англии, что осложнило отношения двух стран. А приближение ко двору множества худородных дворян настроило против королевы влиятельную аристократию.

image

Единственным светлым пятном в этот период было рождение сына Якова. Под именем Якова I мальчику предстояло стать королем Англии и Шотландии и объединить эти две державы.

Свержение королевы

Если живой супруг создавал Марии Стюарт немало проблем, то его смерть окончательно подорвала ее положение. 10 февраля 1567 года лорд Дарнли был убит, а дом, в котором он находился – взорван. Подозрения пали на фаворита Марии – графа Ботвелла. И хотя последний был признан невиновным судом и парламентом, в глазах общественности заключенный ими в том же году брак стал косвенным подтверждением заговора с целью убийства лорда-консорта.

Ситуацией тут же воспользовалась оппозиция: была создана конфедерация лордов, войска которых разбили верные короне силы. Королева была взята в плен и доставлена в замок Лохлевен. Победителей вполне устраивала возможность управлять страной от имени малолетнего Якова, в пользу которого и вынуждена была подписать отречение от престола Мария Стюарт. Шотландия изгнала свою королеву.

Бегство в Англию

Не все лорды приняли власть новоявленного регента графа Морея. Гражданская война, то затухая, то вспыхивая, продолжалась до 1573 года. Но Марии Стюарт не было особой пользы от борьбы верных ей немногочисленных сил. За успехами, позволившими освободить ее из заключения в Лохлевене, последовала большая неудача в битве при Лангсайде. Бывшей королеве не осталось ничего, кроме как бежать в Англию, сдаваясь на милость своей соперницы в борьбе за английский престол Елизаветы I.

image

Последующие без малого два десятилетия Мария Стюарт провела в заключении. Конечно, это не были темницы и подземелья, ведь узница была королевской крови и приходилась родственницей английской королеве. Более того, такое родство давало шанс прямо из заточения взойти на престол. Королева Елизавета не имела детей, а ближайшим после нее потомком королей Англии была именно Стюарт.

Мария Стюарт: биография последних лет

Таким образом, смерть Елизаветы открывала блестящие перспективы. Вот только попытки ускорить ход событий многим стоили головы. В 1570 году было подавлено католическое восстание на севере Англии, имевшее целью посадить на престол Стюарт. В 1572 был казнен герцог Норфолкский, планировавший убийство Елизаветы и брак с Марией. А роковым для героини нашего рассказа стало участие в заговоре Бабингтона, также замышлявшего лишить Елизавету I жизни. Перехваченные письма к Бабингтону стоили отрекшейся королеве головы.

8 февраля 1587 года Мария Стюарт была казнена в замке Фотерингей. Одежда для похода на эшафот была подобрана со свойственным ей вкусом и любовью к роскоши: черное платье из бархата и сатина, вуаль, золотые украшения. Говорили, что у палача в буквальном смысле не подымалась рука обезглавить особу королевской крови. Только с третьего удара топора приговор был приведен в исполнение.

image

Сын Марии, Яков, который правил в то время Шотландией, ничего не сделал, чтобы спасти мать. Но позже, заняв английский престол, распорядился перезахоронить ее в Вестминстерском аббатстве, где покоятся все английские монархи. Также по его приказу был снесен замок Фотерингей, в котором рассталась с жизнью последняя королева Шотландии.

След в мировой культуре

Даже люди, далекие от увлечения мировой историей, наверняка знают, кто такая королева Мария Стюарт. Биография этой женщины изобиловала драматическими поворотами, словно перед нами не реальный человек, а герой исторического романа. Неудивительно, что ее жизнь и смерть стали источником вдохновения для многих выдающихся писателей, художников и композиторов.

Великий Шиллер сложил поэтическую трагедию о жизни Стюарт, Юлиуш Словацкий написал драму, Стефан Цвейг – роман. Известен цикл “Двенадцать сонетов к Марии Стюарт” Иосифа Бродского.

Поклонники классики по достоинству оценят оперу авторства Гаэтано Доницетти, а любители современной музыки могут послушать “To France” Майка Олдфилда.

image

Ну и, разумеется, кинематограф не мог упустить из виду такую яркую личность, как Мария Стюарт. Биография венценосной шотландки легла в основу трех полнометражных фильмов (1936, 1971 и 2004 годов). И даже на заре кинематографии, в далеком 1895 году, на студии Эдисона был снят одиннадцатисекундный ролик, посвященный казни этой выдающейся женщины.

Похожие статьи

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Егор Новиков
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий