Теодор Курентзис: “Я хочу отправить вас в приключение, без которого не может быть счастья”

.

Греческий и российский дирижёр Теодор Курентзис получил известность благодаря работе художественным руководителем в Пермском театре оперы и балета, превратив его в место притяжения многих звёзд и меломанов со всего мира. Оо обладатель пяти премий: российских — Золотая маска, Ордена Дружбы, Строгановской премии, а также двух греческих наград — Командор ордена Феникса и KAIROS-Preis. Снялся в двух фильмах: биографической драме «Дау» и документальном фильме Conduction.

image

Смотреть все фотографии

Теодор Курентзис
Настоящее имя:Теодорос Курентзис
Сфера деятельности:Дирижер, музыкант
Дата рождения:24 февраля 1972
Место рождения:Афины, Греция, живет в Санкт-Петербурге
Знак Зодиака:Рыбы
Знак восточного гороскопа:Крыса
Национальность:Грек
Семейное положение:Не женат
Награды и звания:Командор ордена Феникса и KAIROS-Preis
Доход:По официальным данным, за 2020 год дирижёр заработал 18,8 млн рублей
Социальные сети Другие социальные сети

Детство и юность

Теодор Курентзис родился в семье полицейского и пианистки. Говоря о родителях, дирижер вспоминает, что отец был либеральные матери и давал ему в детстве больше свободы. А мать привила дисциплину, благодаря которой в купе с талантом он прославился.

Читайте также:  Никогда не поздно: как Энтони Хопкинс влюбил в себя соцсети

image

Любовь к музыке с ранних лет появилась благодаря матери. Она работала проректором в консерватории и играла на нескольких инструментах. Посещать музыкальную школу Теодор начал с четырёх лет, освоив сначала игру на фортепиано, а несколько лет спустя — на скрипке.

Уже к 12-ти годам поступил в Первую греческую консерваторию сразу на два факультета — теоретический и струнных инструментов, параллельно занимаясь вокалом.

В семье был еще один ребенок — младший брат Теодора Эвангелос, Вангелино — тоже музыкант: имеет виртуозно играть на рояле и пишут музыку. В юности многому его научил сам Теодор. Братья — лучшие друзья, несмотря на то что один живет в России, а второй — поселился в Праге, часто общаются, а иногда и творят вместе.

Путь к популярности

В 1990 году, в возрасте 18-ти лет Теодор создаёт собственный оркестр, исполняющий камерную музыку. Спустя 4 года существования он понял, что хочет добиться новых высот и приезжает в Россию на обучение дирижированию в консерватории Санкт-Петербурга. Через пять лет учёбы становится ассистентом дирижёра оркестра в филармонии. В молодости активно сотрудничает с различными известными оркестрами.

Первый успех

В 2003 году в Новосибирском Академическом театре оперы и балета (НГАТОиБ) становится дирижёром-постановщиком балета «Поцелуй феи», а через год — оперы «Аида», с которой получил премию «Золотая маска». В это же время становится музыкальным руководителем и главным дирижёром в НГАТОиБ, где создаёт камерный оркестр Musica Aeterna Ensemble и хор The New Siberian Singers. Популярность коллективы приобрели не только в России, но и за рубежом. При подведении итогов сезона 2005-2006 ведущие критики назвали Теодора «Персоной года».

Москву дирижёр покорил серией концертов в столичной филармонии в сезоне 2007-2008 и уже в следующем сезоне стал постоянным приглашённым дирижёром Большого театра.

Творчество

На протяжении пары лет виртуоз сотрудничал с Владимиром Спиваковым и национальным оркестром, с которым он даже побывал на международных гастролях. Затем была работа с оркестром имени Петра Чайковского и кругосветное путешествие по США, Болгарии и горячо любимой Греции. Новым витком в карьере Курентзиса стала работа дирижером в московском театре, в котором Теодор отыграл 2 постановки великого Джузеппе Верди.

За время карьеры Теодор посетил превеликое количество фестивалей и конкурсов, а также сыграл пару сотен различных мировых и российских произведений.

Оркестр Music Aeterna и камерный хор New Siberian Singers, созданные Теодором, появились во время работы дирижера в Новосибирске. Эти музыкальные объединения стали известны по всему миру, а поездки с выступлениями по городам прибавили к армии поклонников творчества Курентзиса еще тысячи человек. В новосибирском театре оперы и балета Теодор дебютировал постановкой балета «Поцелуй феи» Игоря Стравинского, хореографом которого выступила Алла Сигалова.

Среди лучших спектаклей раннего периода его творческой биографии значится опера Джузеппе Верди «Аида». В 2004-м постановка была удостоена премии «Золотая маска». Через 3 года такого же успеха Теодор добился, представив на суд музыкальных критиков оперу «Золушка» Сергея Прокофьева.

Читайте также:  Сысоева Надежда Олеговна (Наденька из Камеди Вумен) – биография, фото, видео, личная жизнь

Значимым событием 2007 года стала постановка «Реквиема» Верди в рамках проекта «Приношение Святославу Рихтеру». Дирижер изменил привычную концепцию произведения, использовав аутентичный состав оркестра, характерный для времени великого итальянского композитора.

Работа на территории Российской Федерации продолжается до сих пор. Сам Теодор не раз говорил, что останется здесь навсегда. Его влечение к русской музыке, фольклору настолько пронзительное, что покинуть края, ставшие ему родными, он уже не сможет. В 2014 году музыкант получил российское гражданство.

В 2017-м именитый дирижер продолжил колесить по миру, выступая в разных городах с концертной программой, состоящей из полюбившихся публике композиций. В конце ноября артист посетил Санкт-Петербургскую филармонию имени Дмитрия Шостаковича, Московскую консерваторию имени Петра Чайковского и концертный зал «Тонхалл» (Цюрих).

Летом 2020 года Курентзис в сопровождении оркестра Пермской оперы в рамках Зальцбургского фестиваля исполнил 9 симфоний Людвига ван Бетховена.

Достоверно известно, что музыканта нет в «Инстаграме» и «Твиттере». О последних новостях из жизни Теодора поклонники узнают на официальном сайте дирижера. Там любой желающий может ознакомиться с расписанием ближайших концертов, а также материалами, связанными с творческой биографией звезды.

Летом 2020 года руководство Пермского оперного театра объявило о расторжении контракта с художественным руководителем Теодором Курентзисом. О причинах своего ухода из театрального коллектива дирижер рассказал в интервью Ксении Собчак в ее шоу «Осторожно, Собчак!».

По словам маэстро, репетиционные условия в Перми оставляли желать лучшего. Но именно в таких «голодных» условиях Теодор сумел представить миру бессмертные произведения Густава Малера, Альфреда Шнитке. Уже осенью было достигнуто соглашение на проведение в 2020 году Дягилевского фестиваля. Гонорар дирижера составил порядка 600 тыс. руб.

Читайте также:  Биография криминального авторитета Сильвестра

Творчество Теодора Курентзиса освещается на телевидении. В свое время он становился гостем программ «На ночь глядя», «Нескучная классика». Брал интервью у музыканта и Владимир Познер.

Настоящее и творческие планы

Летом 2020 года Теодор прекратил работу в Пермском театре оперы и балета. О причинах своего решения рассказал в интервью Ксении Собчак.

Новым местом его творческой деятельности стало историческое здание Дома Радио в Санкт-Петербурге, где под репетиции и концерты отведён первый этаж. Такой переезд был встречен с негативом со стороны активистов города, назвавшими ситуацию «варварским захватом» исторического памятника. Они считают, что символ блокадного Ленинграда так и должен им оставаться. Но здание давно нуждается в ремонте и замене коммуникаций. Дирижёр заявил, что согласовывает с владельцем возможность вернуть прежнюю атмосферу, царившую в здании, и заняться поиском специалистов по оцифровке блокадного радиоархива.

В начале 2020 года стало известно, что художественным руководителем Дягилевского фестиваля в Перми стал Теодор Курентзис. Датой проведения назначен период с 12 по 21 июня 2020 года.

Профессиональная деятельность

В 1990 году молодой музыкант создал свой собственный камерный оркестр в Афинах, в котором являлся дирижёром. В течение четырёх лет Теодор Курентзис был руководителем коллектива: подбирал репертуар для оркестра и руководил репетиционным процессом.

Ещё в юные годы Теодор начал интересоваться русской классической музыкой. В 1994 году музыкант приехал в Санкт-Петербург, чтобы покорить его своим талантом. Теодор был принят в местную консерваторию на курс Ильи Мусина, где обучался до 1999 года. В период обучения молодой человек проходил стажировку в оркестре Юрия Темирканова. Преподаватели консерватории уже тогда называли Теодора вундеркиндом и прочили ему большое творческое будущее.

После окончания консерватории Теодор вплотную занялся работой. Сотрудничал с Владимиром Спиваковым, оркестром имени Петра Чайковского. Гастролировал по США, Греции, Болгарии и другим странам.

Трудился в Московском театре дирижёром, где отработал две постановки великого Верди. Лучшим спектаклем его раннего творчества, как дирижёра, была опера Джузеппе Верди – «Аида». Также значимыми музыкальными произведениями в карьере музыканта стали: «Золушка» (Сергея Прокофьева), «Реквием» (Верди), «Дон Жуан» (Амадея Моцарта), «Орфей и Эвредика» (Кристоф Глюк), «Дидона и Эней» (Генри Перселл) и многие другие.

С 2004 года Теодор создал коллектив – Оркестр Music Aeterna (с 2004 года), с которым дирижёр выступает по всему миру, регулярно приумножая поклонников своего таланта. Также музыкант сотрудничает с другими многочисленными оркестрами России, среди которых можно выделить Большой симфонический оркестр, Академический симфонический оркестр, Российский национальный оркестр.

С 2011 по 2020 год Теодор Курентзис работал в Пермском театре оперы и балета имени Чайковского. Проживал по собственному желанию в часе езды от города в деревенском коттедже.

В 2020 году у Теодора были большие гастроли по всему миру. С 2019 года Теодор проживает в Санкт-Петербурге и вместе со своим оркестром Musica Aeterna репетирует в Доме радио. Среди ярких концертных выступлений дирижёра особенно можно выделить выступление в 2020 году в Московской филармонии со скрипачкой Патрицией Копачинской. Осенью 2020 года музыкант отменил собственные концерты с оркестром из-за проблем со здоровьем.

Обаятельный артист в 2009 году впервые начал сниматься в кино. Теодор сыграл скандальную главную роль физика Льва Ландау (Лауреата Нобелевской премии) в биографической драме режиссёра Ильи Хржановского в стиле арт-хаус «Дау». Премьера этого проекта состоялась только через 10 лет – в 2020 году.

В 2020 году проект «Дау» был показан на многочисленных фестивалях. Киноработа повествует о насилии тоталитарной эпохи. Кроме Теодора в фильме также снимались такие актёры, как Радмила Щёглева, Анатолий Васильев, Станислав Осколков, Екатерина Андреева, Наталья Бережная, Михаил Добкин, Дмитрий Гордон и другие интересные и талантливые артисты.

На 70-ом Берлинском международном кинофестивале «Серебряный медведь» фильм получил гран-при за лучшую операторскую работу. На сегодняшний день это пока единственная работа дирижёра в качестве киноактёра.

Гонорары дирижёра на сегодня огромны, Теодор Курентзис успешен и востребован как талантливый музыкант.

Теодор очень часто бывает гостем различных телепроектов, среди которых «На ночь глядя», «Нескучная классика». Интервью у музыканта брали Ксения Собчак, Владимир Познер.

С 2014 по 2020 год дирижёром создано девять дисков с различными шедеврами классической музыки. В апреле 2020 года Теодор выпустил диск Beethoven Symphony №5». Был он записан в студии Sony Classic.

Теодор Курентзис регулярно принимает участие в различных конкурсах и фестивалях в Бангкоке, Майями, Лондоне, Кольмаре и других городах. Теодор признан как гениальный дирижёр во всём мире, но для творческого пути музыкант выбрал Российскую Федерацию. Его концерты отличаются экспрессивностью и взаимодействием с публикой.

Личная жизнь дирижера

В начале своей карьеры дирижёр женился на известной балерине Мариинского театра Юлии Махалиной. Её известность и связи повлияли на его узнаваемость среди культурной элиты Санкт-Петербурга. Но брак продлился недолго из-за разных взглядов на творческую самореализацию. Ходят слухи, что семья разрушилась из-за тяжёлого характера Юлии, которая к тому моменту дважды была замужем. Развод прошел тихо, без громких скандалов и, по словам бывших супругов, по обоюдному согласию.

Теодор Курентзис и его бывшая жена Юлия Махалина

С того момента как дирижёр развелся с балериной, он не состоял в серьёзных отношениях и предпочитает скрывать личную жизнь ото всех. По этой причине узнать, встречается ли с кем-то талантливый музыкант, сложно. Различные слухи неоднократно приписывали ему романы с женщинами, а некоторые говорили и о нетрадиционной ориентации. Но эти домыслы так и не нашли подтверждения.

Читайте также:  Карина Стримерша биография личная жизнь семья муж дети фото

Сам Теодор не любит говорить о личной жизни. Зато он очень романтичен. И часто приводит любовные аналогии, говоря о своей работе и творчестве:

«Дирижерской палочкой я стараюсь не пользоваться. Это как обнимать любимую девушку костылями».

А еще мужчина мечтает о детях. Говорит, что хочет испытать отцовскую любовь и завести детей с той женщиной, которую полюбил на всю жизнь. А пока такой нет, свою привязанность и заботу он дарит близким и своей собаке.

Теодор Курентзис: личная жизнь и семья

Яркие и знаменитые люди всегда интересуют людей и СМИ. Не является исключением и Теодор Курентзис, личная жизнь которого находится под пристальным вниманием. Дирижер, впрочем, не испытывает неудобства и часто с удовольствием общается с прессой, рассказывая о своих творческих планах и своих взглядах на музыку. А вот вопрос о том, Теодор Курентзис женат или нет, всегда остается без ответа. Хотя его с душевным трепетом ждут множество дам, ведь музыкант воплощает в себе идеалы многих женщин: богат, знаменит, красив. Так свободен ли Теодор Курентзис? Жена у него была, и это достоверно известно. Еще на заре своей жизни в России его покорила балерина Мариинского театра. Теодор Курентзис + Юлия Махалина – дуэт стал заметным явлением в культурной жизни Петербурга.

Балерина много усилий потратила на продвижение мужа по карьерной лестнице, ей он обязан многими высокие знакомствами, которые пригодились ему в будущем. Юлия ко времени знакомства с дирижером была уже звездой, ее активно продвигал хореограф О.М. Виноградов, и она могла сказать слово в поддержку начинающего музыканта. Брак оказался недолгим. Женат ли сегодня Теодор Курентзис? Личное для него является запретной темой, хотя молва приписывает ему немало романов.

Внешность

Стиль Теодора — театральный и продуман до мелочей. Он предпочитает в одежде только чёрные и белые цвета.

Рост 178 см
Вес Данные отсутствуют
Цвет глаз Карий
Цвет волос Чёрный
Татуировки Нет
Пластические операции Музыканта подозревают в ринопластике. Но найти фото до и после пластики носа сложно.

Фото Теодора Курентзиса

[SOCIAL instagram=»» www=»» vk=»» facebook=»https://www.facebook.com/currentzis» twitter=»» myspace=»» tumblr=»» youtube=»» tiktok=»» askfm=»» ok=»» zen=»» telegram=»» snapchat=»»Вечная музыка, то есть камерный оркестр Musica Aeterna, созданный дирижером Теодором Курентзисом на базе Новосибирского оперного театра, не помещается в небольшом холле Первого московского хосписа. Пришлось сократить число музыкантов. Оркестр, играющий на аутентичных инструментах, на жильных струнах и старинными смычками. Pianissimo трепещут, как кровь в артериях, если вы когда-нибудь прикасались пальцами к артерии. Fortissimo отчетливы, как скальпельный разрез. Дирижирующий Курентзис похож на учителя начальных классов, который не просто рассказывает ученикам урок, а заглядывает каждому в тетрадку, следит, чтобы дети правильно выводили крючочки по прописям, помогает, если надо, грозит, если надо, пальцем и гладит, если надо, по голове. Пульт пустует. Курентзис ходит по оркестру. А во время дуэта Сюзанны и Альмавивы из «Свадьбы Фигаро» Курентзис не может удержаться от того, чтобы вместе с Сюзанной и Альмавивой не петь, как Гленн Гульд не мог удержаться от пения, играя сонаты Баха. Перед оркестром в небольшом холле расставлены стулья. В первых рядах сидят работающие в xосписе врачи и так называемые друзья xосписа: актрисы Татьяна Друбич и Чулпан Хаматова, танцовщик Андрис Лиепа. Музыканты (в основном молодые женщины с перепуганными глазами) попросили гостей и врачей сесть в первых рядах. Они, оркестранты, по словам Теодора Курентзиса, сами придумали играть в xосписе. Но когда пришли и увидели пациентов, то от волнения у них стали дрожать руки, и они боялись врать ноты, если пациенты будут сидеть глаза в глаза. Курентзис скажет потом: — Музыка — это миссия. Дать свет и любовь людям. Не только тем, кому это доступно, а всем. Мы делаем музыку не затем, чтобы заработать на хлеб. Совершить просто биологический круг — это неинтересно. Интересно становится, когда живешь духовной жизнью. К сожалению, не всем это доступно. Не все могут прийти в консерваторию. Это инициатива оркестра: сделать концерты для тех, кто не может пойти в консерваторию. Для больных, для заключенных. Они хотели играть в хосписе. Но когда пришли и увидели пациентов, у них стали дрожать руки. Хоспис, кто не знает, это лечебное учреждение, где помогают смертельно больным людям — не вылечиться, а достойно умереть без особых страданий. Впрочем, многолетняя история Первого московского хосписа знает по крайней мере один случай, когда обреченный на смерть больной выздоровел. Двенадцать пациентов хосписа вывезли в холл на кроватях и в инвалидных креслах. Остальные слушают музыку из своих палат. Время от времени звучанию музыки мешает тревожный писк на сестринском посту. Кто-то из пациентов зовет на помощь. После концерта главный врач Первого московского хосписа Вера Миллионщикова скажет Курентзису, что по ее (экспертному) мнению, каждому из двенадцати слушателей он и его оркестр подарили по два дня жизни. Что на Земле полно народу, способного отнять жизнь, но подарить двадцать четыре дня жизни людям… — Вот что вы сделали, Теодор, — будет утверждать Вера Миллионщикова, пожимая Курентзису руки. Мы спрячемся после концерта в кабинете Миллионщиковой, и дирижер скажет мне: — Мы приехали в Москву на «Золотую маску». А заодно… я дружу с Чулпан Хаматовой. Я позвонил ей. Я жил здесь, на Спортивной, и вот я по­звонил Чулпан и говорю: «Здесь есть такой хоспис, ты знаешь там кого-нибудь, чтобы мы пошли поиграть?» И все. Мы договорились и пришли. Он родился в Афинах. Он говорит по-русски с заметным акцентом. Может быть, поэтому в его устах возвышенные слова типа «духовная жизнь» «музыка — это миссия» звучат нормально. Не думаешь, что он сумасшедший. Просто думаешь — иностранец. Он скажет: — Есть много людей в России, которые занимаются благотворительностью всерьез. Я и мои оркестранты, мы не можем быть причислены к этим людям. Мы просто играем музыку. И мы получаем от этого не меньше, чем отдаем. Это у нас лаборатория такая в Новосибирском оперном театре, оркестр Musica Aeterna. Мы концентрируемся на ультрасовременной и барочной музыке. Это музыкальный монастырь у нас. — А вы настоятель? — Я рядовой грешник. Есть некоторые утопии, которые не к месту в Москве. Здесь все упирается в деньги, особенно такие вещи, как музыка или любовь. Музыка здесь слишком коммерциализирована. Эксперимент вроде нашего, может быть, и возможно осуществить в Москве, но очень сложно. В Москве все вокруг заставляет музыканта думать о том, сколько он получает в месяц и на какой машине ездит. А у нас машины нет, квартиры нет, и поэтому мы счастливы. Мы проводим двадцать четыре часа вместе. Читаем книги, учим языки. Он собрал оркестрантов со всей страны. Ходят слухи, будто его лютнист, например, подрабатывает мытьем окон в высотных зданиях. Я спрошу: — Откуда все эти люди? Где вы их берете? Он ответит: — Это чудо. Вы знаете, музыканты, как правило, сидят на репетициях, поглядывая на часы, и стараются репетировать как можно меньше. А мои музыканты могут месяц сидеть над одним тактом. Потому что считают, что музыка того стоит. Причем за крохотную зарплату. Музыканты, которые могли бы работать в любом московском оркестре. Мы радуемся тому, что у нас есть, и перестаем печалиться о том, чего у нас нет. — Но почему Новосибирск? — спрошу я. — Москва, Петербург, Новосибирск или Вышний Волочек — не имеет значения. Не важно, где вы, важно с кем вы. Если вы думаете, что были бы счастливы в Париже, вы ошибаетесь. Вы скорее будете счастливы в Норильске, если, например, у вас есть там любимый человек. Новосибирск для меня просто место работы. Я согласился поехать туда при условии, что можно будет провести этот эксперимент: собрать музыкантов, которых интересует музыка. — А публика? — Публика в Новосибирске и в Москве отличается немного. — Разве в Москве залы не наполняются людьми, которые, купив билет за полтысячи долларов, хлопают между частями? Курентзис улыбнется: — На все концерты приходят люди, которые хлопают между частями. Это неприятно, конечно, что люди хлопают между частями, но ничего страшного. Во времена Бетховена тоже, наверное, полно было людей, которые не знали, что между частями хлопать не надо. Это ничего не значит. Главное, что они слушают музыку, а не смотрят телевизор. — Чем, — спрошу, — провинился телевизор? — Телевизор основан на порнокультуре. По телевизору показывают либо черную магию, либо порно. Люди в телевизоре говорят на таком жаргоне, что, если бы Лермонтов слышал, он порезал бы себе вены. — Но нельзя ведь отгородиться от этого. Не телевизор, так реклама на улицах. Даже Тверская похожа на Бомбей. Будучи европейцем… — Европа, — перебьет Курентзис, — это такой мираж. Когда я прихожу в ресторан, я не чувствую себя европейцем, потому что тогда пришлось бы мелочно торговаться и попадаться на уловки моды и маркетинга. Я чувст­вую себя азиатом. Европейцем я себя чувствую в том смысле, что европейцами были Вольфганг Амадей Моцарт и Иоганн Себастьян Бах. Но в сегодняшней Европе принято извращать по-лютерански и до неузнаваемости мысли Баха, Моцарта и вообще всякого достойного человека, жившего на европейской территории. Они превратили Европу в супермаркет. — При чем здесь лютеране? — Я имею в виду, что люди, вместо того чтобы служить мессы, устраивают клубы. Единственная страна, которая сопротивляется, это Россия. Это страна, которая, не зная об этом, сохраняет великую культуру. Не Европа. В Европе не обсуждают мировые проблемы на кухнях. Они говорят: «Дарлинг, нам завтра на работу, ляжем спать в одиннадцать, займемся любовью в пятницу». Русская душа — это не сказка. Это удивительная наивность, которая способна поменять мир к лучшему. Искренность, любовь — пройденный этап для Европы. Немка, в отличие от русской девушки, никогда не скажет, что влюблена в тебя. Они всерьез думают, будто любовь — это когда какой-то там гормон движется по какой-то там вене и возбуждает какие-то там рецепторы головного мозга. Бах, Моцарт и Рильке не оставили «потомков». Есть, конечно, сообщества думающих и чувствующих людей, но, как правило, организм Единой Европы — это фарш. Это глобализированный мир, где каждый живущий равняется своему телу (он говорит «живет на своем теле»). Я скажу: — В своем музыкальном монастыре вы просто не знаете России. — Знаю, — возразит Курентзис. — Я всегда говорю, что это страна святых и разбойников. Можно встретить таких прекрасных людей, как нигде в мире, но есть и ужасы. — Разбойники знакомые есть у вас? — Разбойники знакомые есть у каждого. В частности, это люди, которые насаждают в России тюремную культуру. Разбойничьи песни, которые вы слышите в каждом такси. Я не могу их обвинять. Они зарабатывают деньги точно так же, как зарабатывает деньги продавец паленой водки или торговец наркотиками. Но почему-то мы считаем вредным для здоровья пить плохую водку и употреблять наркотики, но не считаем вредным для здоровья слушать мусорную музыку. Почему вы думаете, что для ребенка вреднее употреблять наркотики, чем смотреть криминальную хронику или «Дом-2»? Почему вы думаете, что смерть можно использовать как средство, способствующее выделению адреналина в кровь? — Но вы ведь не можете отгородиться от этого и жить наедине со своей прекрасной музыкой. — Понимаете, музыка — это не удовольствие, для получения которого хочется уединиться. Музыка — это лекарство. Она нужна всем. Наша забота, чтобы люди увидели, что музыка нужна всем: не только старикам и интеллигентам, но и молодым людям, и шпане. Главное, чтобы люди могли легко выбрать добро и тяжело выбрать зло. — Как это? — Я бы первым делом запретил криминальные программы на НТВ. В Греции тоже делают такие программы. Я даже подрался с одним журналистом, который перед Рождеством снимал беспризорного ребенка и спрашивал его, как тот себя чувствует, что вот у всех детей елка, подарки… И он довел этого ребенка до слез. Я не мог терпеть, когда человеческая боль продается, чтобы получить деньги. Я всегда был против и всегда буду против. И считаю, что государство должно запретить рекламу дьявола. Так и сказать: «Перестаньте рекламировать дьявола!» Вы смотрели «Дом-2»? Потерпите один раз и посмотрите. Это чудовищно. Это строится новое российское общество. Чудовищное. И это не свобода никакая. Это побуждение ко злу (он со своим греческим акцентом говорит «манипуляция на зло»). Люди попадают в зависимость от телевизора и Интернета. Им кажется, что они общаются, а на самом деле они замыкаются в своем одиночестве. Я же помню еще времена, когда не было ни Интернета, ни мобильных телефонов. Как было хорошо! Мы встречались, влюблялись друг в друга. А теперь — как в клубе. Приходишь, сидишь со стаканом, народу вроде вокруг много, музыка вроде громкая, но на самом деле ты совершенно один. Тебе дают свободу, коммуникацию, а взамен забирают душу. — У вас нет ощущения, что мусорная культура непобедима? — Победима. Чтобы победить, не нужна атомная бомба. Нужны простые движения. Дирижировать. Водить смычком по струнам. У людей, которые падают в эти ямы мрака, у них есть что-то светлое внутри. Надо просто их вытащить, и для этого ничего сложного не нужно. Просто протянуть руку. У меня был сосед ужасный. И дети у него были ужасные. Когда они говорили, я краснел от стыда. Но однажды я позвал их на концерт. И им по­нравилось. Они смешно говорили, что им особенно понравилась та часть, где играли громко, и та часть, где играли тихо. Можно победить. Помните, как люди вешали белые ленточки на автомобили против мигалок? Вот так нужно договориться всем, чтобы одно воскресенье не смотреть криминальную хронику и порносериалы. — У вас, что же, никогда не опускаются руки? — Каждый раз опускаются. А потом поднимаются. Я дирижер. У меня работа такая: опускать и поднимать руки.[link]Валерий Панюшкинimage

Сегодня Курентзис даёт концерт в зале Чайковского в Москве, а в ближайшие два месяца его ждут зрители в Японии, Германии, Франции, Бельгии, Австрии… Фото: официальный сайт Свердловской филармонии

Приближалась полночь. В небольшом душном помещении несколько десятков человек ждали встречи с Теодором Курентзисом, чтобы услышать не только музыку оркестра под управлением маэстро, но и его размышления. Несмотря на то что дирижёр, задержавшийся на репетиции, опаздывал уже на час, ни один человек не уходил, да ещё и у входа толпились люди в надежде попасть на закрытую встречу. Курентзис и его оркестр musicAeterna сегодня – это нечто большее, чем просто музыкальное явление. Восемь «Золотых масок», неизменно полные залы при билетах за несколько тысяч рублей, спецрейсы со зрителями со всего мира.

Мы, вообще, живём во время, когда дирижёры в мире классической музыки – всё равно что рок-звёзды в 80-е. Современных композиторов мало кто знает, люди ориентируются на дирижёров. Если выступают Гергиев, Плетнёв, Курентзис – надо спешить за билетами – через несколько дней после старта продаж их может не оказаться. Как-то пианист Борис Березовский в программе «Познер» и вовсе сказал, что дирижёры оркестру не нужны. Уверены – ни музыканты musicAeterna, ни фанаты Теодора Курентзиса с этим не согласятся. Сегодня о Курентзисе знают люди, далёкие от музыки. Дерзкий, смелый дирижёр, заставляющий публику забывать дышать, вжиматься в кресло и заново открывать для себя классиков.

Другая энергия

В его оркестре – лучшие музыканты России и мира. Если мечта «переехать в Пермь» в обычной реальности звучит странно, то в музыкальном мире вас сразу поймут. 

– Это важно, когда играют в одном оркестре музыканты одного, высшего уровня мастерства, – говорит Курентзис. – Это другой уровень требований, и задачи появляются другие. Я не говорю, что это легче – появляются другие сложности, но появляется и другая энергия. 

Выдержать репетиции с Курентзисом способны только те, кто говорит с ним на одном языке. Он дотошен,  его интерпретации – это попытки понять, как композитор задумывал произведение, попытки добиться аутентичного звучания, и для этого он слой за слоем разбирает партитуры, ищет подлинный смысл. Этого он требует от каждого исполнителя. 

image
Фото: Официальный сайт Свердловской филармонии

К слову, о языке: русский – неродной для Теодора. Он родился в Греции, там окончил теоретический факультет и факультет струнных инструментов Первой греческой консерватории в Афинах. А затем обучался на дирижёрском факультете Санкт-Петербургской государственной консерватории, он – ученик русской, петербургской школы. В беседе он рассказал о мастере, которым восхищается сам – об австрийском композиторе и дирижёре Густаве Малере

– Густав Малер – если вы знаете его партитуры – имел обыкновение писать абсолютно всё в нотах. В каждом такте есть указание, как это должно быть сыграно. Он делал такие акценты и такие эффекты, что было видно, Малер – огромный знаток оркестра, потому что он прекрасно знал, как музыканты будут звучать, если выполнят все его указания.

Такие приёмы он применял и на чужих партитурах, даже на произведениях Бетховена. К примеру, с музыкой Чайковского он и вовсе работал как композитор. Ведь у самого Чайковского партитура написана очень аскетично – и если ты играешь то, что написано, это не значит, что ты сыграешь то, что он задумал. И главное, Пётр Ильич Малера как интерпретатора принимал – он делал именно то, что Чайковский хотел услышать. Потому что до Малера все читали партитуру очень приблизительно, а он это сделал крайне скрупулёзно и честно. 

Дирижирует Теодор Курентзис. Густав Малер, симфония №3 ре минор. Часть VI «О чем рассказывает любовь»

Кстати, наша петербургская дирижёрская школа отчасти имеет отношение к методам Малера. Мой профессор Илья Мусин и его коллега и одноклассник Евгений Мравинский – оба учились у легендарного Николая Малько, который, в свою очередь, учился у ассистента Малера. 

image
Фото: Официальный сайт Свердловской филармонии

«Плохая акустика – бесконечность»

Курентзис в словах, как и в музыке, ищет самый точный образ, не умея подходить к вещам просто. Когда мы продолжаем говорить о Чайковском, которого он исполнял в Екатеринбурге, эта черта его характера проступает наиболее явно.

– Чайковский – композитор, которого ты никогда не узнаешь и всегда будешь знакомиться с ним впервые. В периодах безопасности ты его не поймёшь – он будет для тебя загадочным, чужим. Но вот когда наступает боль, тогда твоя душа отзывается – ты будто бы снова знакомишься с этой музыкой. Например, Шестую симфонию я дирижирую раз в пять лет. Ты не можешь эксплуатировать эту музыку, потому что ты должен говорить через свой личный опыт. Были очень долгие периоды в жизни, когда Чайковский меня утешал. Были периоды, когда он «спал» и не говорил ничего. 

Курентзис сравнивает музыку Чайковского с русской матрёшкой, которая раскрывается постепенно.

– Погружаешься глубже и глубже в это одиночество – и ты кричишь – и чувствуешь, какая плохая акустика – бесконечность. И этот мрак, это страдание в музыке Чайковского – это и есть самая потрясающая, наивная и бесконечная красота. Есть какая-то определённая температура, которую мы с оркестром давно пытаемся назвать, при которой микроб эстетики умирает, и музыка становится искусством. Это опыт подлинности – ты должен находиться в середине пожара, молнии, и ты не можешь это передать через эстетику – у тоски нет эстетики. И у одиночества в тяжёлом виде тоже нет.

Когда речь заходит о смерти Чайковского, Курентзис отрезает:

– Много говорят, как Чайковский мог умереть от холеры, заразившись ею в центре Петербурга… Но Чайковский явно умер от тоски. Это самый знаменитый композитор своего времени. Его все восхваляли, но эта слава была ему не нужна. Постоянно находиться в этом состоянии – как испытывать удары ножом: первый раз очень больно, второй – ты привык, а третий раз это проявляется в искусстве. Чайковский умер от тоски – есть такая холера. Хуже, чем чума. 

«Я не могу снизить градус»

Первый раз с Теодором Курентзисом мы беседовали  почти пять лет назад, когда он приезжал со своим оркестром в Екатеринбург на Симфонический форум. Такого ажиотажа, как сейчас, не было – на пресс-конференции в «Высоцком» собралось журналистов семь-десять – не больше. Хотя уже тогда было ясно, что перед нами весьма неординарный музыкант.

«В столице ничего не происходит»

Из большого конференц-зала мы даже переместились в холл за небольшой стол – беседа получилась довольно камерной. Теодор с упоением рассказывал, почему решил работать в Перми, и про так называемый план «Б» – он считал, что будущее за такими городами, как Екатеринбург, Омск, Новосибирск, а столицы уже обречены. Слушая его, мы думали – ну поиграет Теодор год-другой в Перми – и всё, отправится покорять новые, более далёкие берега (уже тогда за плечами Курентзиса было четыре «Золотые маски»). И план «Б» – скорее запасной, если всё-таки не удастся дотянуться до главных залов страны и мира. Мы ошибались.

За эти пять лет он сумел доказать и состоятельность плана, и то, что музыкальная столица действительно переместилась в Пермь. Вот только сам город оказался не готов к новой роли – об этом Теодор заговорил сейчас. 

– Да, я провёл всю свою молодость в Перми, на периферии, потому что считаю, что здесь есть талант, здесь чистое поле, а значит – не надо разрушать, чтобы строить. Однако в связи с моим творчеством и тем, что оркестр musicAeterna сделал – это уже вышло из контекста возможностей периферии. Сейчас нужна или мощная поддержка, чтобы двигаться так же… или надо закрыть проект.

Сегодня разные европейские города воюют за то, чтобы мы участвовали в их фестивалях. Зальцбург хочет Моцарта, Вальцбург – Генделя… И да, они борются – кто получит наш провинциальный уральский оркестр. Мы выступаем в лучших залах с лучшими солистами мира. 

И я не могу снизить градус и не делать вместо качества «А» спектакли качества «В» и «С». У нас лаборатория, и мы пришли в провинцию не из-за того, что нас не брали в другие места. Мы пришли, чтобы делать здесь штучную, а не заводскую работу. Это как если ты растёшь и растёшь, и твой пиджак тебе уже мал – начинаются проблемы. В Перми у меня всё время идёт «партизанская война», чтобы найти деньги на следующую постановку. Это очень большие деньги. Нам дают средства, которых хватит на две постановки, а просят сделать пять. И решение такое – или создаёшь полуфабрикаты, или сам ищешь деньги для ещё трёх.

Оркестр musicAeterna Пермского театра оперы и балета под управлением Теодора Курентзиса исполняет “Танец рыцарей” из “Ромео и Джульетты” Сергея Прокофьева

«Музыка – это отзвук рая»

Уже под занавес вечера мы говорим о философии, мировоззрении – впрочем, всё это тоже для Курентзиса вращается вокруг музыки. 

– Наша проблема в том, что в жизни мы можем немного вкусить рай: мы умеем чувствовать счастье. Мы в какой-то степени вдруг узнаём, как должно было бы быть, а потом теряем это ощущение и всё время живём с чувством контраста. Музыка – это отзвук рая. Если найти этот отзвук, усилить его через сердце, то мы в силах создать несколько мгновений рая на Земле. Боль – это то, что испытывает бессмертное существо… перед смертью. Музыка, которая исполняется с болью – музыка сострадания. Это когда ты находишься в темнице и вдруг видишь надпись: «Не волнуйся, я тут был и выбрался отсюда».

  • Опубликовано в №21 от 06.02.2019
image

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Егор Новиков
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий