Невероятная, почти мистическая история из жизни дочери Марины Цветаевой — Ариадны Эфрон

Биография Марины Цветаевой

Марина Ивановна Цветаева родилась 26 сентября (8 октября) 1892 года в Москве. Дочь профессора И.В. Цветаева – профессора Московского университета, известного филолога и искусствоведа, который стал в дальнейшем директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств (ныне Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина). Мать происходила из обрусевшей польско-немецкой семьи, была талантливой пианисткой. Умерла в 1906, оставив двух дочерей на попечение отца.

Зимнее время года семья проводила в Москве, лето – в городе Тарусе Калужской губернии. Ездили Цветаевы и за границу. В 1903 Цветаева училась во французском интернате в Лозанне (Швейцария), осенью 1904 – весной 1905 обучалась вместе с сестрой в немецком пансионе во Фрейбурге (Германия), летом 1909 одна отправилась в Париж, где слушала курс старинной французской литературы в Сорбонне.

Писать стихи начала в детстве. Её первые сборники «Вечерний альбом» (1910) и «Волшебный фонарь» (1912) встретили сочувствующие отклики В. Брюсова, М. Волошина, Н. Гумилева. В 1913 году вышел сборник «Из двух книг». Книга «Юношеские стихи. 1912-1915» знаменует переход к зрелой романтике. В стихах 1916 (сборник «Версты», 1921) формируются важнейшие темы творчества Цветаевой – любовь, Россия, поэзия.

Зимой 1910-1911 М.А. Волошин пригласил Марину Цветаеву и ее сестру Анастасию (Асю) провести лето 1911 года в Коктебеле, где он жил. Там Цветаева познакомилась с Сергеем Яковлевичем Эфроном. В 1912 Цветаева вышла замуж за С. Эфрона, который стал не только ее мужем, но и самым близким другом.

Октябрьскую революцию М. Цветаева не приняла. Она идеализировала белогвардейское движение, придав ему черты возвышенности и святости. Это связано отчасти с тем, что ее муж С.Я. Эфрон был офицером белой армии. Одновременно Цветаева создает цикл романтических пьес («Метель», «Фортуна», «Приключение», «Каменный ангел», «Феникс» и др.) и поэму-сказку «Царь-Девица» (1922).

Весной 1922 года М. Цветаева с дочерью Ариадной уехала за границу к мужу, в то время студенту Пражского университета. В Чехии она прожила более трёх лет и в конце 1925 года с семьей переехала в Париж. 1 февраля 1925 у М. Цветаевой родился долгожданный сын, названный Георгием (домашнее имя – Мур). В начале 20-х гг. она широко печаталась в белоэмигрантских журналах. Опубликовала книги: «Стихи к Блоку», «Разлука» (обе 1922), «Психея. Романтика», «Ремесло» (обе 1923), поэма-сказка «Молодец» (1924). Вскоре отношения Цветаевой с эмигрантскими кругами обострились, чему способствовало ее возраставшее тяготение к России («Стихи к сыну», «Родина», «Тоска по родине! Давно…», «Челюскинцы» и др.). Последний прижизненный сборник стихов – «После России. 1922-1925» вышел в Париже в 1928 году. Начало Второй мировой войны встретила трагически, о чем свидетельствует последний поэтический цикл Цветаевой – «Стихи к Чехии» (1938-1939), связанный с оккупацией Чехословакии и пронизанный горячей ненавистью к фашизму.

В 1939 она восстановила свое советское гражданство и вслед за мужем и дочерью возвратилась в СССР. На родине Цветаева с родными первое время жили на государственной даче НКВД в подмосковном Болшеве, предоставленной С. Эфрону. Однако вскоре и Эфрон, и Ариадна были арестованы (С. Эфрон позднее был расстрелян). С этого времени ее постоянно посещали мысли о самоубийстве. После этого Цветаева была вынуждена скитаться. Занималась поэтическими переводами (И. Франко, Важа Пшавела, Ш. Бодлер, Ф. Гарсиа Лорка и др.), готовила книгу стихов.

Вскоре после начала Великой Отечественной войны, 8 августа 1941 года Цветаева с сыном эвакуировались из Москвы и оказались в небольшом городке Елабуге. 31 августа 1941 года Марина Цветаева покончила с собой.

Мир тем и образов творчества Цветаевой чрезвычайно богат. Она пишет о Казанове, о бюргерстве, воссоздает с отвращением детали эмигрантского быта и прославляет свой письменный стол, сталкивает любовь с прозой жизни, издевается над пошлостью, пересоздает русские сказки и греческие мифы. Внутренний смысл её творчества трагичен – столкновение поэта с окружающим миром, их несовместимость. Поэзия Цветаевой, включая «Поэму Горы» (1926) и «Поэму Конца» (1926), «лирическую сатиру» «Крысолов» (1925) и даже трагедии на античные сюжеты «Ариадна» (1924, опубликована под названием «Тезей» в 1927) и «Федра» (1927, опубликована в 1928), – всегда исповедь, непрерывный напряженнейший монолог. Стихотворный стиль Цветаевой отмечен энергией, стремительностью. Ещё в 1916-1920 гг. в ее поэзию врываются фольклорные ритмы (раешник, речитатив – заплачки, заклятья – «жестокий» романс, частушка, песня). Каждый раз – это не стилизация, а оригинальное, современное освоение ритма. После 1921 года у Марины Цветаевой появляются торжественные, «одические» ритмы и лексика (циклы «Ученик», опубликован 1922; «Отрок», опубликован 1922). К середине 20-х годов относятся наиболее формально усложненные стихи Цветаевой, нередко трудные для восприятия вследствие предельной сжатости речи («Попытка Комнаты», 1928; «Поэма воздуха», 1930, и др.). В 30-е годы Цветаева вернулась к простым и строгим формам («Стихи к Чехии»). Однако такие черты, как преобладание разговорной интонации над напевной, сложная и оригинальная инструментовка стиха, остаются общими для всего творчества Цветаевой. Её поэзия строится на контрастах, совмещая, казалось бы, несовместимые лексические и стилистические ряды: просторечие с высоким стилем, бытовые прозаизмы с библейской лексикой. Одна из основных особенностей стиля Цветаевой – выделение отдельного слова, словообразование от одного или фонетически близких корней, обыгрывание корневого слова («минута – минущая: минешь…»). Выделяя это важнейшее для себя слово и ритмически, Цветаева ломает строки фразы, часто опускает глагол, добивается особой экспрессивности обилием вопросов, восклицаний.

Цветаева часто обращалась к прозе и создала особый жанр, сочетающий философские размышления, штрихи к литературному портрету с личными воспоминаниями. Ей принадлежат также трактаты об искусстве и поэзии («Поэт о критике», 1926; «Поэт и время», 1932; «Искусство при свете совести», 1932-1933, и др.). Произведения Марины Цветаевой переведены на все европейские языки.

Биография

Произведения

Перейти к навигации Перейти к поиску image

Биография Цветаевой[править]

Марина Ивановна Цветаева (26 сентября 1892, Москва — 31 августа 1941, Елабуга) — русская поэтесса Серебряного века, прозаик, переводчица.

Детство и юность[править]

Марина Цветаева родилась 26 сентября (8 октября) 1892 года в Москве. Сама Цветаева праздновала свой день рождения 9 октября, связывая его с днём поминовения апостола Иоанна Богослова по православному календарю, что отмечала в том числе в нескольких своих произведениях. Например, в стихотворении 1916 года:

«Красною кистью

Рябина зажглась.

Падали листья,

Я родилась.

Колоколов.

День был субботний:

Иоанн Богослов.»

Её отец, Иван Владимирович, — профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед — стал в дальнейшем директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств. Мать, Мария Мейн (по происхождению — из обрусевшей польско-немецкой семьи), была пианисткой, ученицей Николая Рубинштейна. Бабушка М. И. Цветаевой по материнской линии — полька Мария Лукинична Бернацкая. У Марины были младшая сестра Анастасия, единокровные брат Андрей и сестра Валерия.

Начало творческой деятельности[править]

Осенью 1909 г. Цветаева посещала лекции и клубные собрания при издательстве московских символистов «Мусагет», через год — собрания кружка «Молодой Мусагет», что значительно расширило круг её литературных знакомств.

Летом 1916 года Цветаева приехала в город Александров, где жила её сестра Анастасия Цветаева с гражданским мужем Маврикием Минцем и сыном Андреем. В Александрове Цветаевой был написан цикл стихотворений («К Ахматовой», «Стихи о Москве» и другие), а её пребывание в городе литературоведы позднее назвали «Александровским летом Марины Цветаевой».

Гражданская война (1917—1922)[править]

В 1917 г. Цветаева родила дочь Ирину, которая умерла от голода в возрасте 3 лет в приюте в Кунцево. Годы Гражданской войны оказались для Цветаевой очень тяжёлыми. Сергей Эфрон с 1918 г. служил в рядах Добровольческой армии на юге России. Цветаева жила в Москве, в Борисоглебском переулке, с ноября 1918 г. служила в Информационном отделе Комиссариата по делам национальностей (Наркомнац), в апреле 1919 г. — в Центральной коллегии попечения о пленных и беженцах (Центрпленбеж), в ноябре 1920 г. — в театральном отделе Наркомпроса. В эти годы появился цикл стихов «Лебединый стан», проникнутый сочувствием к белому движению. В 1918—1920 гг. Цветаева пишет романтические пьесы, поэмы «Егорушка», «Царь-девица», «На красном коне».

Эмиграция (1922—1939)[править]

11 мая 1922 г. Цветаева с дочерью выехала из Москвы в Ригу, где сделала пересадку на берлинский поезд. После недолгого пребывания в Берлине три года жила в предместьях Праги. В Чехии написаны знаменитые «Поэма Горы» и «Поэма Конца», посвящённые Константину Родзевичу. В 1925 году после рождения сына Георгия семья перебралась в Париж. Там на Цветаеву сильно воздействовала атмосфера, сложившаяся вокруг неё из-за деятельности мужа. Эфрона обвиняли в том, что он был завербован НКВД и участвовал в заговоре против Льва Седова, сына Троцкого.

15 марта 1937 г. в Москву выехала Ариадна, которая первая из семьи получила возможность вернуться на родину. 10 октября того же года из Франции бежал Эфрон, оказавшись замешанным в заказном политическом убийстве.

Возвращение в СССР (1939—1941)[править]

В 1939 году Цветаева вернулась в СССР вслед за мужем и дочерью, жила на даче НКВД в Болшеве (ныне Мемориальный дом-музей М. И. Цветаевой в Болшеве), соседями были чета Клепининых. 27 августа была арестована дочь Ариадна, 10 октября — Эфрон. 16 октября 1941 года Сергей Яковлевич был расстрелян на Лубянке (по другим данным — в Орловском централе); Ариадна после пятнадцати лет заключения и ссылки реабилитирована в 1955 году.

Самоубийство и тайна могилы[править]

31 августа 1941 года покончила жизнь самоубийством (повесилась) в доме Бродельщиковых, куда вместе с сыном была определена на постой. Оставила три предсмертные записки: тем, кто будет её хоронить (эта записка позже стала известна под условным названием «эвакуированным»), Асееву с сёстрами Синяковыми и сыну. Оригинал записки «эвакуированным» не сохранился (был изъят в качестве вещественного доказательства милицией и утерян), её текст известен по списку, который разрешили сделать Георгию Эфрону. Записка сыну:

Дорогой Николай Николаевич! Дорогие сестры Синяковы! Умоляю вас взять Мура к себе в Чистополь — просто взять его в сыновья — и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только его гублю. У меня в сумке 450 р. и если постараться распродать все мои вещи. В сундучке несколько рукописных книжек стихов и пачка с оттисками прозы. Поручаю их Вам. Берегите моего дорогого Мура, он очень хрупкого здоровья. Любите как сына — заслуживает. А меня — простите. Не вынесла. МЦ. Не оставляйте его никогда. Была бы безумно счастлива, если бы жил у вас. Уедете — увезите с собой. Не бросайте!

Дорогие товарищи! Не оставьте Мура. Умоляю того из вас, кто сможет, отвезти его в Чистополь к Н. Н. Асееву. Пароходы — страшные, умоляю не отправлять его одного. Помогите ему с багажом — сложить и довезти. В Чистополе надеюсь на распродажу моих вещей. Я хочу, чтобы Мур жил и учился. Со мной он пропадет. Адр. Асеева на конверте. Не похороните живой! Хорошенько проверьте.

Полезные ссылки[править]

Биография Цветаевой

Цветаева Марина Ивановна

Стихи Марины Цветаевой

Категория:

Выдающаяся русская поэтесса, писатель и переводчик Марина Ивановна Цветаева ушла из жизни 31 августа 1941 года в возрасте 48 лет. Она покончила с собой, находясь в эвакуации в Елабуге, не выдержав всех тех бед, которые свались на ее женские плечи. Особого имущества у нее не было, и в прощальных записках она лишь просила позаботиться о своем младшем сыне. В Елабуге находится ее символическая могила, а в Тарусе на берегу Оки лежит камень в память о ней.

Самоубийство поэта вызывает горечь, сострадание, но почему-то не удивление. Как-то привычно считать, что богатый внутренний мир и тонкая душевная организация делают поэтов настолько ранимыми, что тяготы жизни им преодолевать трудней, чем обычным людям. Смерть Цветаевой представляется закономерным исходом ее жизни, осуществленным давним намерением, только подстегнутым внешними обстоятельствами.

Последний адрес Цветаевой

Поэтесса родилась в Москве в 1892 году и умерла в военном 1941-м, прожив всего 48 лет. Только что начавшаяся война, окончания которой еще невозможно было разглядеть, а нарастающие страдания и катастрофы уже вполне осязаемо надвинулись на страну, забросила ее вместе с шестнадцатилетним сыном из Москвы в Елабугу, в одноэтажный деревянный дом, предложенный эвакуированным. Марина не выбирала и не присматривалась, сразу приняла этот дом, как будто не собиралась в нем задерживаться.

В Елабуге ни ее стихи, ни ее уроки французского не были нужны никому. Белоэмигрантка, жена врага народа — шансов найти работу и поддержку у нее не было. Она пыталась искать их в более близкой ей среде литераторов, которых поселили в Чистополе. Там она написала заявление на работу посудомойкой, туда она ездила за помощью к Асеевым — но тоже тщетно.

Сын Георгий, которого она звала Мур, и которого боготворила, откровенно презирал мать за ошибки, считал ее ответственной за то бедственное положение, в которое они попали, переехав сначала из Европы в СССР, а теперь из Москвы в маленький провинциальный городок.

Из дневников Мура также известно, что Марине все же предлагали работу в Елабуге. Однако эта работа, по-видимому, должна была стать только прикрытием ее вербовки органами НКВД.

31 августа хозяйка дома нашла Марину Цветаеву повешенной в сенях.

Записки-завещания

Цветаева написала перед смертью три записки. Все они в основном касаются Мура, его дальнейшей судьбы. Та, что адресована эвакуированным, была подшита к делу как вещдок и впоследствии потерялась. Ее содержание известно из рукописной копии, сделанной сыном:

«… Не оставьте Мура. Умоляю того из вас, кто сможет, отвезти его в Чистополь к Н. Н. Асееву. … Я хочу, чтобы Мур жил и учился. Со мной он пропадет»

Вторая записка адресована семье Асеевых:

«Дорогой Николай Николаевич! Дорогие сестры Синяковы! Умоляю вас взять Мура к себе в Чистополь — просто взять его в сыновья — и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только его гублю. … Любите как сына — заслуживает. А меня — простите. Не вынесла»

В наследство Муру оставалось всего 450 рублей и вещи, от распродажи которых в Чистополе, надеялась Цветаева, он сможет выручить еще денег. Асееву она оставила рукописные книги своих стихов. Самая короткая записка адресована сыну:

«Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик»

Символическая могила

2 сентября Марину Цветаеву похоронили в южной стороне Петропавловского кладбища в Елабуге, где хоронили тогда всех эвакуированных. Точное место неизвестно, существуют только версии.

Когда сестра Цветаевой Анастасия приехала в Елабугу первый раз, она установила между четырех захоронений металлический крест. Надпись на нем гласила: «В этой стороне кладбища похоронена Марина Цветаева».

Позднее на этом месте вместо креста было установлено гранитное надгробие. Оно стало считаться официальной могилой поэтессы по решению союза литераторов в 2000-х годах, однако ни краеведы, ни историки не имеют этому мнению весомых подтверждений.

Зато есть место, которое отметила при жизни сама Марина. В Париже, вспоминая родину, она написала:

«Я бы хотела лежать на тарусском хлыстовском кладбище, под кустом бузины, в одной из тех могил с серебряным голубем, где растет самая красная и крупная в наших местах земляника. Но если это несбыточно, если не только мне там не лежать, но и кладбища того уже нет, я бы хотела, чтобы на одном из тех холмов, которыми Кирилловны шли к нам в Песочное, а мы к ним в Тарусу; поставили с тарусской каменоломни камень: «Здесь хотела бы лежать МАРИНА ЦВЕТАЕВА».

Ее желание было исполнено, в городе Тарусе на берегу Оки лежит такой камень.

Молодость

Отец Марины, Иван Цветаев, был историком искусства, доктором римской словесности. Он основал музей, который сейчас носит имя Пушкина. Мать, прекрасная пианистка, научила дочерей музыке, иностранным языкам, привила любовь к поэзии.

Цветаева начала писать «так рано, что и не знала я, что я — поэт». С шести лет девочка сочиняет стихи сразу на русском, немецком и французском.

В 1910 году она издает «Вечерний альбом», свою первую книгу стихов. Валерий Брюсов, которому Марина послала его на отзыв, упомянул молодую поэтессу в своей статье. Максимилиан Волошин и Николай Гумилев также заметили ее стихи.

Уже тогда Цветаева совершенно не случайно пишет стихи о самоубийствах и ранней смерти. Она сама к тому времени предприняла две попытки покончить с собой.

В гостях у Волошина Марина встретилась с Сергеем Эфроном. После венчания в 1912 году оба издают по книге, Маринина называлась «Волшебный фонарь». Затем она напечатала еще один сборник стихов, который как бы завершает счастливую пору юности в ее биографии.

Война

В семье родились две дочери, Ариадна и Ирина. В 1917 году Эфрона мобилизовали, он попал сначала в Турцию, потом в Европу с остатками разгромленной белой армии. Долгое время Марина не получала никаких вестей от мужа.

В то время Цветаева общается с актерами из студии Евгения Вахтангова. Под влиянием театра она пишет «романтические драмы» — пьесы «Червонный валет», «Метель», «Конец Казановы» и др. Ее друзьями стали Павел Антокольский, Юрий Завадский, Софья Голлидэй. Обеих дочерей поэтесса отдала в приют, где младшая, Ирина, умерла.

Эмиграция

Наконец в 1921 году Марина получает письмо от мужа и уезжает к нему в Берлин. В 1922-1923 гг. Цветаева издает пять книг, ее ценят, ее печатают. Сергей поступает в Пражский университет, и Марина с дочерью Алей едет в Чехию. Там она пишет «Поэму горы» и «Поэму конца», «Переулочки», начинает «Крысолова».

В 1925 семья, пополнившаяся сыном Георгием, переезжает в Париж. Цветаева читает лекции, переводит, пишет статьи. Ее муж становится сторонником большевизма и предпринимает попытки получить разрешение на возвращение в Россию. В 1932 его завербовало НКВД.

Марина уже несколько лет вела эпистолярный роман с Борисом Пастернаком. После краткой встречи в Берлине в 1935 г. она решается спросить его мнение о переезде в Россию. Пастернак не дает ей никакого совета. Если бы он отговорил ее тогда, рассказав о реальности жизни в СССР…

Возвращение

Первой вернулась Ариадна, весной 1937 она приехала в Москву. Сергей Эфрон, заподозренный властями в политическом убийстве, бежал из Европы осенью. Марина долго колебалась, однако в июне 1939 все же приехала с Муром в СССР.

Всего два месяца спустя начались беды этой семьи. Первой арестовали Ариадну, через полтора месяца — Сергея. Ариадна отсидит в лагере до 1955 года, Сергей вскоре будет расстрелян. Но Марина с сыном не узнают о судьбе своих близких. Начнется война, и мать увезет сына от бомбежек в Елабугу.

Сын не надолго переживет мать. Его призовут на фронт в конце войны, и он погибнет, получив смертельную рану в бою.

Культ Личности. Марина Цветаева

Categories:
  • 0″ ng-click=”catSuggester.reacceptAll()”> Cancel

«Когда я училась в художественной школе при Лувре, историю живописи нам преподавала изящная пожилая дама, носившая имя Де Костер. Она была внучкой или внучатой племянницей автора «Тиля Уленшпигеля» Шарля Де Костера. Когда она нам представилась на первом занятии, я спросила: а не родственница ли вы, мадам… и она просто просияла. Французы вообще мало читают, и это был едва ли не первый случай в ее жизни, когда кто-то вспомнил ее знаменитого предка. И, конечно, после этого она прониклась ко мне самой сердечной симпатией. Вообще удивительную роль порой играют в нашей жизни книги. «Уленшпигель» был любимейшей книгой моего отрочества. А не попадись он мне, не знай я его — и не было бы всей дальнейшей истории, удивительно, право! И вот однажды подошла она ко мне после занятий и попросила задержаться для разговора. — Мадемуазель, — сказала она, — у нашего училища есть меценат, он англичанин, его имя господин Уодингтон. Я его никогда не видела, знакомы мы только по переписке. Его покойная жена много лет тому назад, это было еще до меня, некоторое время училась здесь. И в память о ней господин Уодингтон оплачивает курс какой-нибудь способной нашей ученице, которая стеснена в среgствах. В этом году как раз закончила его очередная пансионерка. Недавно я получила от него письмо с просьбой рекомендовать ему способную ученицу, и я выбрала вас, мадемуазель. Я написала ему о вас, о вашем происхождении, о ваших способностях, о вашем слабом здоровье. И вот сегодня я получила его ответ. Он сейчас на юге Франции, там у него дом, где он обычно проводит лето. Вот это письмо. Прочтите его, мадемуазель. Я беру и читаю, как господин Уодингтон благодарит мадам Де Костер за рекомендацию la belle Ariane и пока что просит передать ей, то есть мне, его приглашение отдохнуть месяц или сколько она сможет в его доме недалеко от Марселя, укрепить своё слабое здоровье свежим воздухом и морскими купаниями. Море хоть и далеко от дома господина Уодингтона, но к ее услугам будет автомобиль с шофером… Сергей Эфрон, Марина Цветаева, Сын Георгий, дочь Ариадна — О, конечно, я еду! Я расцеловала хрупкую мадам Уленшпигель, прижала недочитанное письмо к груди и помчалась домой. Когда я показала письмо маме и сказала, что я уже дала согласие, она сказала: — Ты с ума сошла! — А что? — А то, что, поехав в Марсель, ты можешь очутиться совсем в другом месте! — Где, например? — Где угодно: в Алжире, в публичном доме… — О-о-о! Ну тогда я точно еду! И я написала господину Уодингтону, что с благодарностью принимаю его приглашение. И вот выхожу я из вагона на маленькой станции, не доезжая Марселя, выхожу со своим чемоданчиком и озираюсь на новое место, и тут около меня возникает человек: — Мадемуазель гостья господина Уодингтона? И как-то… удивленно, что ли, на меня смотрит. Как-то слишком внимательно. Это оказался шофер присланного за мной автомобиля. И всю дорогу я болтала о погоде, о море, о Париже, а он время от времени взглядывал на меня так странно, что это даже стало меня беспокоить. Наконец мы подъехали к воротам каменной ограды огромного парка, как мне показалось. Он посигналил, ворота открылись, и мы въехали в этот парк и мимо аллеи высоких розовых кустов подъехали к дому. Это был старый каменный двухэтажный огромный дом под черепичной крышей с узкими окнами, на них были жалюзи, а иные были закрыты и ставнями — так живут на юге Франции летом, сохраняя прохладу в доме. У крыльца встречали двое — мужчина и женщина. Увидев меня, они оба остолбенели, не отрывая от меня глаз. От смущения я сидела в автомобиле, пока шофер не обошел машину и не открыл мне дверцу. Я вылезла на их обозрение. — Здравствуйте! — сказала я, чувствуя себя вполне идиотски. — Здравствуйте, мадемуазель! — откликнулся мужчина и взял у шофера мой чемоданчик. — Добро пожаловать, мадемуазель! — женщина тоже обрела дар речи и сделала приглашающий жест. — Пойдемте, мы проводим вас в ваши комнаты. И пока мы шли по залам и коридорам, лестницам и переходам, женщина то и дело взглядывала на меня даже с каким-то ужасом. «Да что же у меня на физиономии? Может быть, я перепачкалась в поезде? Сейчас в комнате достану пудреницу и посмотрюсь, в конце концов!» Меня привели в чудесные комнаты на втором этаже, показали все, что мне могло понадобиться. — А где же господин Уодингтон? — спросила я. — Вы увидите его перед обедом. Он будет вас ждать в большом зале с камином, через который мы проходили. Обед у нас в пять. Отдыхайте с дороги, мадемуазель. Я осталась одна. Разложив свои немудрящие вещицы, приняв душ и убедившись, что на моей физиономии не было никаких пятен и ничего необычного, я стала осматривать свои владения. Одна комната была прелестной спальней. Деревянная кровать, комод, туалетный столик, кресло, узкий платяной шкафчик. Все было чудесно убрано — постель, белье, покрывало, занавески, прикроватный коврик, салфетка и букет роз на комоде. Сквозь жалюзи я рассмотрела огромный, до самого горизонта, парк. Вторая комната была большая, угловая, с двумя окнами, с высоким книжным шкафом, набитым книгами и альбомами, на которые я жадно посмотрела сквозь стекла. У одного окна стояли большой дубовый стол, высокий стул и деревянная полка. И это оказалось сущей сокровищницей! На полке располагался целый художественный магазин: коробки с акварельными красками, сундучки с набором гуашей, деревянные пеналы с пастелью, пачки и стопы разных сортов бумаги… Я рассматривала все это и не верила своим глазам. Здесь можно было провести всю свою жизнь! Я взглянула на часы, до обеда оставался час. Я села на высокий стул за этот чудесный рабочий стол, взяла бумагу из пачки и принялась катать восторженное письмо домой. Без десяти пять я спустилась вниз. В огромном зале с камином было уже светло от раскрытых ставен. В нем никого не было. Я подошла к окнам полюбоваться видом, потом осмотрелась и, увидав на стене большой портрет, подошла к нему. И остолбенела. Я смотрела на этот портрет так же, как все слуги утром смотрели на меня, почти с ужасом. Это была пастель, очень хорошая. И на этом портрете была изображена я. Но не та я, которую я только что видела в зеркале, а я в будущем, когда мне будет лет тридцать. Я не могла оторвать глаз от портрета. В потрясении всех чувств я видела свое будущее, я читала в этом лице все чувства, которые я еще не пережила, в глазах этой женщины я видела захватывающую тайну всего, что мне предстоит испытать. Я очнулась от боя часов и обернулась. У камина стоял высокий седой человек в черном. Это был господин Уодингтон. Жена господина Уодингтона умерла совсем молодой от какой-то очень скоротечной болезни. Она была художницей, любительницей. Брала частные уроки, занималась в школе при Лувре. Самое поразительное, что о нашем невероятном сходстве никто не подозревал до самого моего приезда. Потому что мадам Де Костер никогда не видела ни господина Уодингтона, ни его жены. Сам он, впервые увидев меня в зале своего дома у портрета своей покойной жены (а это был ее автопортрет), едва не лишился чувств. Как он мне сам потом признался. А был он человеком очень стойким, бывшим офицером Британского флота. Он в ту минуту пережил чудо, он увидел, что само Небо и покойница-жена послали ему дочь. Именно так он понял, ибо при поразительном сходстве я была вдвое моложе женщины на портрете. Прожила я там недели, помнится, две. Господин Уодингтон предложил мне переехать с ним в Англию, где он оформит опекунство, сделает меня наследницей всего своего состояния, я буду жить в Лондоне, мне будет выделено ежемесячное содержание, из которого я смогу помогать своей семье. Я буду брать уроки гравюры (о чем я так мечтала и на что не хватало средств) у лучших английских мастеров. Ну и все такое прочее, что ты можешь себе представить, а может быть, и не можешь. И я, конечно, отказалась и уехала восвояси, в свою жизнь. Когда осенью я пришла в школу, то узнала, что господин Уодингтон оплатил оба последних семестра моего обучения, благодаря чему я имею то образование, какое имею. И вот подумай, как иначе — совсем иначе — могла сложиться моя жизнь, прими я предложение господина Уодингтона. Удивительно, правда? Ариадна Эфрон (пересказ Е. Коркиной). Елена Коркина -кандидат филологических наук, литературовед–исследователь, автор многочисленных исследований о семье Марины Цветаевой. Ариадна Эфрон После возвращения в СССР Ариадна Эфрон, дочь Марины Цветаевой, 27 августа 1939 года была арестована органами НКВД и осуждена по статье 58-6 (шпионаж) Особым совещанием на 8 лет исправительно-трудовых лагерей; после освобождения в 1948 году, была вновь арестована 22 февраля 1949 года и приговорена, как ранее осуждённая, к пожизненной ссылке в Туруханский район Красноярского края. Реабилитирована в 1955 г. Скончалась в возрасте 62 лет от обширного инфаркта. Отказаться от всех благ обеспеченной жизни, чтобы вернувшись на Родину, провести 16 лет в лагерях… источник

08.10.2013 21:35 28604 imageМарина Цветаева. / www.wikipedia.org / wikipedia.org image
Марина Цветаева в 1924-м году. Фото: Public Domain

Детство

В семье Цветаевых, помимо будущей поэтессы, было двое детей — сестра Анастасия и сводный брат Андрей.

Он был синеглазый и рыжий, (Как порох во время игры!) Лукавый и ласковый. Мы же Две маленьких русых сестры.

Смерть матери

В 1906 году, когда Марине было 14, умирает её мать. Девочка, оставшаяся на попечении отца вместе с сестрой и братом, тяжело переживает эту трагедию.

С ранних лет нам близок, кто печален, Скучен смех и чужд домашний кров… Наш корабль не в добрый миг отчален И плывёт по воле всех ветров! Всё бледней лазурный остров-детство, Мы одни на палубе стоим. Видно грусть оставила в наследство Ты, о мама, девочкам своим!

Путешествия

В детстве Марина много путешествовала — мать болела чахоткой, поэтому при её жизни семья часто переезжала с места на место в поисках наиболее подходящего для Марии Александровны климата. Жило семейство в Италии, Швейцарии, Германии. А в 1909 году, уже после смерти матери, Марина, свободно владевшая немецким и французским, посетила Париж — там она прослушала курс лекций по старофранцузской литературе в университете Сорбонны.

Я здесь одна. К стволу каштана Прильнуть так сладко голове! И в сердце плачет стих Ростана, Как там, в покинутой Москве. Париж в ночи мне чужд и жалок, Дороже сердцу прежний бред! Иду домой, там грусть фиалок И чей-то ласковый портрет.

Первый сборник

Спустя год, в 1910 году, 18-летняя Марина выпускает свой первый сборник — «Вечерний альбом». Книга, изданная на карманные деньги Цветаевой, вышла тиражом всего в 500 экземпляров и была посвящена памяти Марии Башкирцевой — французской художницы русского происхождения, умершей в 20 с небольшим лет от туберкулёза. Тем не менее сборник сразу отметили Максимилиан Волошин, Валерий Брюсов и Николай Гумилёв — как они писали, Цветаева здесь «вся на грани последних дней детства и первой юности».

image
Фото: АиФ / Захарченко Дмитрий

Замужество

1912 год оказался для Цветаевой судьбоносным: в январе она вышла замуж за литератора Сергея Эфрона, а в сентябре у них рождается дочь Ариадна. Тогда же поэтесса выпускает и свой второй сборник, посвящённый мужу — «Волшебный фонарь».

Самовар отшумевший заглох; Погружается дом в полутьму. Мне счастья не надо, — ему Отдай моё счастье, Бог! Зимний сумрак касается роз На обоях и ярких углей. Пошли ему вечер светлей, Теплее, чем мне, Христос! Я сдержу и улыбку и вздох, Я с проклятием рук не сожму, Но только — дай счастье ему, О, дай ему счастье, Бог!

Отношения с Софией Парнок

Спустя пару лет после замужества Марина Цветаева знакомится с Софией Парнок — тоже поэтессой и переводчицей. София после развода с мужем начала строить отношения только с женщинами, вот и с Цветаевой их соединили романтические чувства. Ради новой возлюбленной Марина даже бросила своего мужа, но в 1916 году, после расставания с Софией, снова возвращается к нему.

Под лаской плюшевого пледа Вчерашний вызываю сон. Что это было? — Чья победа? — Кто побеждён? Всё передумываю снова, Всем перемучиваюсь вновь. В том, для чего не знаю слова, Была ль любовь?

Годы гражданской войны

Цветаева переживает сложный период в жизни. Муж призван на службу и воюет в Добровольческой армии белых, а на Марину ложится забота о доме и о двух дочках — недавно она родила второго ребёнка.

image
Фото: АиФ / Захарченко Дмитрий

Смерть младшей дочери

Положение очень плачевное, денег не хватает, и, чтобы спасти детей от голода, поэтесса решается на отчаянный шаг — отдаёт их в приют. Девочки там заболевают, и мать забирает Ариадну домой. Младшая дочь, Ирина, через какое-то время умирает в приюте.

Под рокот гражданских бурь, В лихую годину, Даю тебе имя — мир, В наследье — лазурь. Отыйди, отыйди. Враг! Храни, Триединый, Наследницу вечных благ Младенца Ирину!

Эмиграция

С 1922 года всё семейство — Цветаева, её муж и дочь — проживает за границей. Сергея Эфрона обвиняют в том, что он был завербован НКВД. В 1925 году рождается ещё один ребёнок — сын Георг. При этом средств к существованию становится всё меньше и меньше.

image Статья по теме 120 лет со дня рождения Марины Цветаевой. Она предчувствовала свою трагическую судьбу

«Стихов я почти не пишу, и вот почему: я не могу ограничиться одним стихом — они у меня семьями, циклами, вроде воронки и даже водоворота, в который я попадаю, следовательно — и вопрос времени… А стихов моих, забывая, что я — поэт, нигде не берут, никто не берёт — ни строчки».

Возвращение на Родину и смерть

В 1939-м Цветаева возвращается в СССР. Муж, замешанный в политическом убийстве, приехал обратно ещё раньше. Вскоре арестовывают сначала Ариадну, а затем и Сергея Эфрона. В 1941 г. супруга поэтессы расстреливают, а дочь реабилитируют только в 1955 году.

Марина, вернувшись на родину, практически не пишет стихов, занимается переводами. Одна из последних записок поэтессы — просьба взять её посудомойкой в открывающуюся столовую Литфонда от 26 августа 1941 года.

Спустя несколько дней, 31 августа, Цветаева повесилась. Напоследок она оставила 3 письма, одно из которых было адресовано сыну.

image
Памятник Марине Цветаевой в Борисоглебском переулке Москвы. Фото: РИА Новости / Руслан Кривобок

«Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик».

Смотрите также:

  • Последняя из рода Бронте. Как автор «Джейн Эйр» боролась за признание →
  • Две дамы Блока: великий поэт скончался от сердечной тоски? →
  • История любви: Анна Ахматова и Николай Гумилёв →

Следующий материал

Самое интересное в соцсетях

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Егор Новиков
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий